Николай побѣжалъ въ лавочку, а Иванъ Егоровичъ принялся заколачивать ящикъ.
Сережа торжествовалъ; но каково же было его разочарованіе и горе, когда при разборкѣ корзинъ оказалось, что одна изъ банокъ разбита въ дребезги, а его любимая лошадка совершенно испорчена и съ ногъ до головы замарана вареньемъ, перемѣшаннымъ съ сѣномъ.
БАБА-ЯГА.
-- Сони, бѣги сюда скорѣе, бѣги,-- кричалъ маленькій Степа:-- я тебѣ покажу бабу-ягу, которая остановилась у насъ на дворѣ -- подбираетъ старыя тряпки, черепки изъ битой посуды и разную дрянь. Ой, какая она страшная, ой, ой! Дѣвочка прибѣжала на голосъ брата и высунулась въ окно.
-- Какая же это баба-яга, Степа, какъ тебѣ не стыдно, это просто бѣдная тряпичница!
-- Но она ужасно противная, грязная, на нее гадко взглянуть!
-- Что дѣлать, батюшка баринъ, не глядите, коли гадко!-- отозвалась старуха, услыхавъ черезъ открытое окно слова мальчика.
-- Еще огрызается!-- вполголоса замѣтилъ Степа и, сердито взглянувъ на тряпичницу, высунулъ языкъ.
-- Ай, да баринъ, нечего сказать!-- отозвалась послѣдняя.
-- Не сердись на него, бабушка, онъ маленькій!-- вступилась Соня.