Дѣло было зимой; стояло ясное, морозное утро -- царь Алексѣй Михаиловичъ, окруженный свитою приближенныхъ бояръ и цѣлою сворою собакъ, выѣхалъ на охоту по направленію къ одному изъ обширныхъ лѣсовъ, окружающихъ матушку Москву, которая, какъ извѣстно, до основанія Петромъ Великимъ нынѣшняго Петербурга считалась столицею русскаго государства и гдѣ всегда жили наши цари.
Хорошо, весело, привольно казалось какъ самому Алексѣю Михаиловичу, такъ и остальнымъ его спутникамъ среди высокихъ, густыхъ деревьевъ, сверху до низу осыпанныхъ снѣгомъ, точно сахаромъ; время летѣло незамѣтно; и не успѣли охотники оглянуться, какъ уже наступила обѣденная пора, а за нею и назначенный часъ возвращенія; но, царь, увлеченный любимой забавой, все еще медлилъ, шелъ дальше въ глубину лѣса, и случайно отдѣлившись отъ окружающихъ его бояръ, очутился, совершенно для себя незамѣтно, одинъ, среди густой, почти непроходимой чащи.
Долго шагалъ онъ безостановочно по сугробамъ, надѣясь какъ нибудь выбраться на дорогу, но о ней не было и помину. Кругомъ царствовала полнѣйшая тишина; покрытыя толстымъ слоемъ снѣга, деревья, смотрѣли непривѣтливо, обледенѣлые сучья ихъ торчали раскорячившись, точно крючковатые пальцы какого нибудь костляваго чудовища-великана.
Государь началъ терять терпѣніе; въ душу его закралось тревожное чувство, и онъ уже схватился за висѣвшій черезъ плечо охотничій рогъ, чтобы дать знать свитѣ о своемъ непріятномъ положеніи, какъ вдругъ позади послышался шорохъ.
Быстро обернувшись, онъ увидѣлъ въ нѣсколькихъ шагахъ огромнаго, бураго медвѣдя, который, грузно переваливась съ боку на бокъ и смѣло ступая косолапыми ногами по пнямъ и кочкамъ, направлялся прямо на него.
Похолодѣвъ отъ ужаса, царь выпустилъ изъ рукъ рогъ, и прислонившись къ дереву, съ молитвою на устахъ, сталъ готовиться къ смерти. Казалось, еще минута -- и онъ неминуемо сдѣлается жертвою хищнаго звѣря... Но видно, Господу не угодно было допустить до этого... Совершилось чудо!.. На противоположной сторонѣ лѣса, точно изъ-подъ земли, выросла высокая, худощавая фигура, благообразнаго старичка монаха.
Черная мантія его и такого-же цвѣта клобукъ, рѣзко выдѣлялись на бѣломъ фонѣ снѣга; онъ стоялъ обернувшись лицомъ къ медвѣдю, и не спускалъ съ него своихъ прекрасныхъ карихъ глазъ, полныхъ какого-то особенно свѣтлаго, хорошаго, какъ бы неземного выраженія -- и что-же?.. Косматое чудовище, которому оставалось сдѣлать не болѣе шага для того, чтобы покончить съ дорогою всему русскому народу жизнію государя -- не выдержало этого взгляда, отшатнулось, а затѣмъ, медленно отступая назадъ, мало-по-малу совершенно скрылось изъ виду...
Кругомъ наступила прежняя тишина, деревья стояли неподвижно, только вдали отъ времени до времени глухо отдавался трескъ сухихъ сучьевъ, подъ тяжелою стопою удаляющагося Мишки... Царь набожно перекрестился.