-- Кто ты такой? съ изумленіемъ спросилъ онъ своего освободителя, успѣвшаго подойти къ нему совсѣмъ близко.
-- Я -- инокъ Сторожевской обители:, зовутъ меня Савва, отвѣчалъ незнакомецъ, и сдѣлавъ знакъ Алексѣю Михаиловичу слѣдовать за нимъ, вывелъ на дорогу, гдѣ встревоженная продолжительнымъ отсутствіемъ государя свита, совѣщалась о томъ, что надо, молъ, разослать гонцовъ во всѣ стороны, такъ какъ царь, очевидно, заблудился.
Разсказавъ объ ужасномъ происшествіи съ медвѣдемъ и о чудномъ спасеніи, Алексѣй Михаиловичъ обернулся, чтобы представить боярамъ своего избавителя, но инокъ пропалъ точно такъ-же быстро и неожиданно, какъ и появился.
Это обстоятельство сильно заинтересовало всѣхъ присутствующихъ; царь пожелалъ сію же минуту отправиться въ названную таинственнымъ инокомъ обитель, чтобы отслужить благодарственный молебенъ. До обители оказалось недалеко; не болѣе какъ чрезъ полтора часа ѣзды, весь царскій поѣздъ очутился около тесовыхъ воротъ, тогда еще очень мало извѣстнаго монастыря, настоятель котораго, крайне удивленный неожиданнымъ посѣщеніемъ дорогаго гостя, вышелъ встрѣтить его со крестомъ и святой водой. Государь направился прямо въ церковь и, сообщивъ обо всемъ случившемся, пожелалъ вторично увидать инока Савву.
-- Такого нѣтъ у насъ, отозвался настоятель.
-- Какъ нѣтъ? Да вотъ-же портретъ его, возразилъ царь, указывая на висѣвшее около входной двери изображеніе того самаго монаха, съ которымъ онъ только-что бесѣдовалъ.
-- Портретъ этотъ, государь, нарисованъ много лѣтъ тому назадъ, о немъ существуетъ цѣлое преданіе; самъ-же инокъ Савва давно покоится въ могилѣ! отозвался настоятель.
-- Какое-же это преданіе? полюбопытствовалъ Алексѣй Михаиловичъ.
-- Коли прикажешь, батюшка государь, я повѣдаю его тебѣ.
Царь, въ знакъ согласія, молча кивнулъ головою и почтенный старецъ началъ свое повѣствованіе, слѣдующимъ образомъ: