-- Не сердитесь...-- едва слышно отвѣчала Мери и, какъ бы испугавшись чего-то или не желая вступать въ дальнѣйшія объясненія, сію же минуту вернулась обратно къ своей постели. На слѣдующее утро день пошелъ обычнымъ порядкомъ; маленькая княжна, вѣроятно сознававшая въ душѣ, что неправа передъ Таней, старалась быть съ нею какъ можно любезнѣе, и даже сама попросила начальницу уволить ее къ бабушкѣ на тѣ часы, которые она будетъ проводить въ классѣ. Начальница, желая угодить своей высокопоставленной воспитанницѣ, конечно сейчасъ же согласилась.
-- Прикажите заложить фаэтонъ,-- обратилась къ ней Мери, я не хочу, чтобы Таня шла пѣшкомъ ни туда, ни обратно; кучеръ подождетъ ее у подъѣзда.
-- Хорошо, будьте покойны, все будетъ сдѣлано согласно вашему желанію.
Княжна отправилась въ классы, а начальница, удалившись въ кабинетъ, немедленно потребовала въ себѣ Таню. "Что такое случилось? Зачѣмъ меня зовутъ?-- подумала послѣдняя,-- вѣрно опять противная княжна что нибудь насплетничала... давно ли кажется плакала, да раскаявалась... а теперь опять за старое..."
И нетвердыми шагами, дрожа словно въ лихорадкѣ направилась въ кабинетъ начальницы, которая сообщила ей, что по просьбѣ княжны увольняетъ ее къ бабушкѣ на два часа. Глаза дѣвочки радостно заблестѣли.
-- Постойте, это еще не все,-- продолжала начальница,-- княжна желаетъ, чтобы вы ѣхали туда и обратно въ ея экипажѣ.
Таня пришла положительно въ восторгъ и душевно пожалѣла о томъ, что дурно подумала о Мери въ то время, когда она старалась доставить ей удовольствіе: доброе, любящее и неиспорченное сердце ея заныло тоскливо, болѣзненно; ей очень хотѣлось скорѣе увидѣть княжну, обнять, поблагодарить, и въ свою очередь сказать: "не сердитесь, я мысленно обвинила васъ въ томъ, въ чемъ вы не виноваты". Но Мери нельзя было видѣть; она сидѣла въ классѣ; фаэтонъ между тѣмъ уже подкатилъ къ подъѣзду; Таня сѣла въ него съ полнымъ удовольствіемъ и поѣхала къ бабушкѣ, которая, увидавъ изъ окна дорогую гостью, такъ обрадовалась, что выбѣжала встрѣтить на крыльцо. Старая Матрена и нѣкоторыя изъ сосѣдокъ также повысовывали свои головы, кто въ окно, кто въ открытыя форточки, кто сквозь полузатворенную калитку. Экипажи въ такомъ родѣ, какъ изящный фаэтонъ князя Курбатова, составляли рѣдкое явленіе среди той безлюдной улицы, гдѣ жила бабушка, и потому каждому хотѣлось полюбоваться имъ.
-- Вѣдь этакое счастіе, подумаешь, выдалось человѣку,-- говорили между собою сосѣдки-дѣвочки, знавшія Таню раньше,-- точно царица какая подкатила! Счастливица, нечего сказать!
Таня, проходя дворомъ, не могла не слышать этихъ возгласовъ, которые чрезвычайно льстили ея самолюбію, и казались настолько пріятными, что совершенно заставили забыть вчерашнее горе.
-- Бабуля, дорогая, здравствуй!-- вскричала она радостно, бросившись въ объятія Анны Романовны.