Анна Павловна -- такъ звали маму Пети и Лизы -- тревожно поглядывала на незванную гостью, рѣшительно не зная, какъ поступить въ случаѣ, если родители послѣдней не явятся вовсе.
-- Самое лучшее,-- посовѣтовала Аксюша, которой она сообщила свое опасеніе,-- дайте ей немного денегъ, хлѣба, и прикажите самой идти отыскивать мать и отца.
-- Что ты, Аксюша, развѣ можно выгнать дѣвочку на ночь глядя; да еще въ такую ужасную погоду!.. Она замерзнетъ гдѣ-нибудь подъ заборомъ.
-- Такъ какъ же быть, сударыня?
-- Придется оставить, пока кто нибудь придетъ за нею.
-- Куда же мы ее положимъ? У насъ нѣтъ лишней кровати.
-- Найдемъ, не сердись,-- замѣтила Анна Павловна и, несмотря на недовольный видъ горничной, принялась вмѣстѣ съ нею устраивать въ Лизиной комнатѣ на диванѣ постель для маленькой цыганки.
-- Поди сюда, дружокъ,-- сказала она, когда все было готово,-- твои глазки уже совсѣмъ смыкаются; ложись спать, ты у насъ ночуешь; маму, вѣроятно, что-нибудь задержало -- завтра она придетъ навѣрное.
Маша, которой дѣйствительно давно уже хотѣлось спать, позволила раздѣть себя охотно, и весьма обрадовалась, когда, по приказанію Анны Павловны, Аксюша замѣнила ея грязную рубашку такимъ тонкимъ, чистымъ бѣльемъ, какого она еще никогда не видывала.
-- Ахъ, какъ хорошо!-- проговорила дѣвочка и живо нырнула подъ одѣяло.