"Вотъ это хорошо!" послышался съ берега голосъ, говорившій ломанымъ русскимъ языкомъ, и вслѣдъ затѣмъ раздался выстрѣлъ.
Командиръ парохода капитанъ Кузьминскій отдалъ приказаніе завести якорь по направленію къ морю, съ тѣмъ разсчетомъ, чтобы, притягиваясь, сняться съ мели.
Экипажъ принялся усердно тянуть заводъ. Все шло благополучно, никто изъ присутствующихъ не допускалъ даже мысли о возможности какой-либо неудачи, какъ вдругъ, къ общему ужасу, канатъ неожиданно лопнулъ и всякая надежда на спасеніе исчезла...
Пальба съ берега между тѣмъ не прекращалась; правый бортъ парохода вскорѣ оказался весь пронизаннымъ, дымовыя трубы испорченными, верхнія постройки пробиты ядрами и пулями. Положеніе съ каждой минутой становилось все болѣе отчаяннымъ. Для облегченія парохода не оставалось другого средства, какъ срубить переднюю мачту. Лейтенантъ Степановъ, схвативъ топоръ и, высоко занеся его надъ головою, хотѣлъ это исполнить собственноручно, но, послѣ первыхъ же взмаховъ, оказался раненымъ, вслѣдствіе чего начатое имъ дѣло пришлось продолжать другому, его же увели въ каюту.
Команда между тѣмъ пыталась завести другой якорь, чтобы по немъ стянуться. При работѣ присутствовалъ самъ командиръ -- капитанъ-лейтенантъ Кузьминскій, давая надлежащія указанія. Дѣло, повидимому, ладилось; еще минуты 2--3 и цѣль очевидно была бы достигнута, но... тутъ случилось новое препятствіе, новое замедленіе -- капитанъ получилъ контузію въ голову и упалъ безъ чувствъ.
Явившійся на помощь докторъ старался какъ можно скорѣе привести его въ сознаніе, благодаря чему, по прошествіи нѣсколькихъ минутъ, капитанъ открылъ глаза.
-- Это ничего, ребята, пройдетъ, не смущайтесь, дѣлайте свое дѣло!-- обратился онъ къ матросамъ, стараясь приподняться, и только-что хотѣлъ отдать еще какое-то дополнительное приказаніе, какъ осколокъ непріятельской гранаты смертельно ранилъ его въ спину. Начальство пришлось принять барону Дистерло, послѣ него старшему. Баронъ приказалъ немедленно дорубить мачту, и когда при этомъ кормовой флагъ вдругъ оказался сшибленнымъ, то собственными своими руками сію же минуту замѣнилъ его новымъ. Непріятель между тѣмъ, продолжалъ обстрѣливать насъ съ прежнею силою, и по наведеннымъ впослѣдствіи справкамъ оказалось, что "Колхида" въ этомъ дѣлѣ, не будучи въ состояніи сдвинуться съ мѣста, получила болѣе 120 пробоинъ.
Солдаты положительно выбивались изъ силъ, стараясь сдѣлать все возможное, чтобы какъ нибудь стянуть сѣвшій на мель пароходъ, но трудъ ихъ не увѣнчивался успѣхомъ. На нѣкоторыхъ лицахъ, изнуренныхъ продолжительною работою, уже выражалось нѣчто похожее на отчаяніе; каждый очевидно видѣлъ и сознавалъ предстоящую и неминуемую гибель: одни, выпустивъ изъ рукъ канатъ, стояли неподвижно; другіе, снявъ шапки, усердно молились. Но вотъ, вдругъ, пароходъ какъ будто тихо закачался на мѣстѣ, а потомъ и тронулся... всѣ сразу оживились и, точно подгоняемые невидимою силою, на перебой другъ передъ другомъ бросились къ канату, осѣнили себя крестнымъ знаменіемъ и, вздохнувъ свободнѣе, поплыли наконецъ впередъ... Четверть часа спустя, турецкій лагерь скрылся изъ виду...
Пока русскому войску приходилось такимъ образомъ бороться съ Турками на Дунаѣ и на Кавказѣ, порою при самыхъ неблагопріятныхъ условіяхъ, съ сравнительно небольшими силами, Черноморскій флотъ тоже не дремалъ.
Во главѣ его стояло два лихихъ адмирала: Нахимовъ и Корниловъ; оба они давно были извѣстны своею отвагою, и попавшіе подъ ихъ начальство подчиненные никогда не боялись сразиться гдѣ и съ кѣмъ угодно.