Они зорко слѣдили за Турецкими судами, инстинктивно чуяли скорое наступленіе войны и съ нетерпѣніемъ ожидали минуты, когда, наконецъ, получится приказаніе вступить въ открытый бой.
Блистательное дѣло "Колхиды" близь поста Св. Николая и вѣсти изъ Дунайской армій про подвигъ Варнаховскаго еще больше, такъ сказать, подзадоривали ихъ.
-- "Господи, да когда же это намъ объявятъ, что мы можемъ не только отражать, но и нападать!" повторяли они безпрестанно.
1-го Ноября завѣтная мечта ихъ наконецъ осуществилась:-- (въ эскадрѣ адмирала Нахимова было получено. извѣстіе объ объявленіи войны.
Офицеры и матросы со слезами радости поздравляли другъ друга и сожалѣли только объ одномъ, что нѣсколько дней уже стоявшее ненастье явилось помѣхой тому, чтобы адмиралъ могъ скорѣе сообщить всѣмъ кораблямъ окончательное рѣшеніе. Недѣли черезъ полторы, однако, не смотря на то, что погода все еще не измѣнялась къ лучшему и безпрестанныя бури норою почти превращались въ настоящій штормъ, адмиралъ нашелъ необходимымъ отправить два корабля въ Севастополь, а самъ съ остальными поплылъ вдоль непріятельскаго берега мимо Синопской бухты, гдѣ, какъ въ самомъ спокойномъ мѣстѣ, позднею осенью, когда Черное море обыкновенно бываетъ въ особенности бурливо, всегда располагалась большая часть турецкаго флота.
Заранѣе предвкушая удовольствіе побороться съ ненавистными Турками, матросы горѣли нетерпѣніемъ скорѣе приступить къ дѣлу, и чѣмъ ближе подходили жъ бухтѣ, тѣмъ становились оживленнѣе; шуткамъ и остротамъ надъ басурманами не было конца.
Вотъ и. бухта, наконецъ,-- стала видна, словно на ладони... Нахимовъ смѣло вошелъ въ нее -- вошелъ точно домой, безъ всякой боязни, безъ всякой церемоніи, вошелъ и, остановившись на разстояніи пушечнаго выстрѣла, сталъ тщательно осматривать расположеніе турецкихъ судовъ, защищенныхъ береговыми батареями, а потомъ, чтобы лишить ихъ возможности выйти оттуда до тѣхъ поръ, пока не подойдутъ поджидаемые имъ корабли изъ Севастополя, размѣстился -около самаго входа.
Собственная сила его состояла изъ слѣдующихъ кораблей: "Императрица Марія", "Чесма", "Ростиславъ", затѣмъ "Парижъ", "Великій Князь Константинъ", "Три Святителя" (изъ эскадры Новосильскаго) и двухъ фрегатовъ "Кагулъ" и "Кулевчи".
Нахимовъ раздѣлялъ вполнѣ общее мнѣніе подчиненныхъ и тоже жаждалъ скорѣе посчитаться съ врагами; онъ заранѣе былъ увѣренъ въ успѣхѣ, во-первыхъ, главнымъ образомъ уповалъ на милость Всевышняго, а во-вторыхъ, возлагалъ крѣпкія надежды на своихъ отважныхъ "дѣтокъ", какъ обыкновенно называлъ матросовъ.
Пригласивъ къ себѣ на корабль для личнаго объясненія адмирала Новосильскаго и всѣхъ командировъ и разсказавъ подробно, что и какъ надо дѣлать, онъ отдалъ тотъ знаменитый приказъ, который среди морского міра пріобрѣлъ особую извѣстность и считается образцовымъ: "Государь Императоръ и Россія ожидаютъ славныхъ подвиговъ отъ Черноморскаго флота. Отъ насъ зависитъ оправдать ожиданія!". Этими словами приказъ заканчивается.