-- Съ такими новостями въ бабьи хоромы я бы не поспѣшилъ придти; нѣтъ, старуха, не татары, а дѣло-то заключается въ томъ, что ты позаботься, чтобы было во что дочку нарядить, потому не сегодня-завтра къ намъ, можетъ быть, сваты пріѣдутъ.
Заспанное лицо Анны Григорьевны озарилось радостною улыбкою, "Ай да молодецъ Андрюша, подумала она; ловко все устроилъ!"
-- Что же, давай Богъ, отозвалась она затѣмъ вслухъ,-- въ добрый часъ; у меня всегда душа лежала къ Юрію.
-- Къ Юрію! И ты туда же! Дался вамъ всѣмъ сегодня Юрій; нѣтъ, матушка Григорьевна, не такая доля приготовлена Иришѣ; нѣтъ, далеко нѣтъ. Къ Иришѣ сватается бояринъ Нащокинъ...
-- Это вдовецъ-то, старый развратникъ? невольно сорвалось съ языка Анны Григорьевны.-- Господь съ тобою, Антонъ Никаноровичъ, что ты такое замышляешь неладное! Неужели мы росшій да холили Иришу, чтобы за него выдать! Неужели же на ея долю лучшаго жениха не найдется!...
-- Глупая! Ты то подумай,-- Нащокинъ изъ-важнаго рода, богатъ, но дворцѣ царскомъ бываетъ, именитымъ бояриномъ считается... Такіе женихи дорого цѣнятся; не толико Иришѣ, а и намъ, старикамъ, почетъ будетъ...
Анна Григорьевна, вмѣсто отвѣта, тихонько отерла рукавомъ- навернувшуюся слезу; она знала, что воля Антона Никаноровича непреклонна... Ей стало жаль Иришу, жаль всѣмъ сердцемъ, всей душою.
-- Ну, чего осовѣла? грозно крикнулъ Мухановъ.-- Господь Богъ счастье посылаетъ, а она воетъ... Недаромъ добрые люди сказываютъ, что у женщины волосъ дологъ, да умъ коротокъ.
Анна Григорьевна залилась горючими слезами.
-- Изволь приготовить все какъ слѣдуетъ, чтобы сватовъ принять прилично, продолжалъ бояринъ, не обращая вниманіе на слезы жены, и, вставъ съ мѣста, поспѣшно удалился.