-- Не пойду я за Нащокина, ни за что не пойду! съ отчаяніемъ воскликнула Ириша:-- лучше весь вѣкъ останусь въ дѣвкахъ, въ монастырь запрячусь, а женою этого отвратительнаго человѣка никогда не буду...
Прильнувъ головою къ плечу дочери, боярыня Муханова, стараясь нѣсколько сдержать рыданія, смотрѣла на нее тоскливо... Тяжело ей было возражать Иришѣ, а между тѣмъ она ясно сознавала, что разъ Антонъ Никаноровичъ желаетъ брака ея съ Нащокинымъ, то никакія силы не въ состояніи поколебать это желаніе.
Ириша, желанная... дорогая... стерпится -- слюбится, попробовала она проговорить въ утѣшеніе и начала припоминать то далекое, давно прошедшее время, когда и ее, еще совсѣмъ молодую, неопытную дѣвушку, тоже почти силою выдали за Муханова, который былъ почти на цѣлыя пятнадцать лѣтъ старше: "да вотъ прожила же вѣкъ, слава Богу, продолжала боярыня, совсѣмъ привыкла..."
Ириша слушала рѣчь матери разсѣянно.
-- А какъ же Юрій? сказала она, наконецъ, потупившись.
-- Что Юрій -- о немъ не надо больше думать; выкинь вонъ изъ головы -- и кончено.
-- Изъ головы-то я выкинуть готова, родимая, да съ сердцемъ совладать не въ силахъ.
И опять слеза за слезой покатились по блѣднымъ щекамъ Ириши.