Вѣсть о предполагаемомъ сватовствѣ Нащокина съ быстротою молніи облетѣла всѣ уголки усадьбы Антоновки, производя на каждаго извѣстное впечатлѣніе. Анна Григорьевна отъ души жалѣла Иришу, хотя въ то же самое время не переставала повторять: "стерпится -- слюбится", примѣняя положеніе дочери въ данный моментъ къ своему собственному.
Андрей искренно скорбѣлъ объ Юріѣ, который теперь окончательно упалъ духомъ и въ тотъ же день уѣхалъ домой.
Антонъ Никаноровичъ ходилъ сумрачный, въ какомъ-то возбужденномъ состояніи, говорилъ отрывисто и все больше удалялся въ свою горницу.
-- Андрюша, голубчикъ, привези какъ-нибудь Юрія къ намъ, обратилась однажды Ириша къ брату, когда они остались вдвоемъ послѣ завтрака.
-- Зачѣмъ! отозвался Андрей.
-- Я хочу посовѣтоваться съ нимъ; можетъ быть, общими силами намъ удастся придумать способъ уговорить батюшку согласиться на нашу свадьбу.
-- Нѣтъ, Ириша, этого никогда не будетъ; развѣ ты не знаешь, что слова батюшки -- законъ? онъ отъ него никогда не отступится.
Ириша хотѣла что-то возразить, но въ эту самую минуту въ сѣняхъ послышались шаги, затѣмъ ведущая туда одностворчатая дверь отворилась, и на порогѣ показался приходскій священникъ, о. Семенъ, въ сопровожденія какого-то незнакомца, который, судя по своему изящному, дорогому костюму, очевидно, принадлежалъ къ разряду знатныхъ бояръ.
Ириша, увидавъ его, хотѣла убѣжать, но о. Семенъ загородилъ ей собою дорогу, взялъ за руку и, обратившись къ неожиданному посѣтителю, сказалъ:
-- А вотъ какъ разъ и она -- Антона Никаноровича дочка.