Всѣ они были одѣты одинаково: въ короткіе кафтаны, высокіе сапоги, мѣховыя шапки, а на мѣсто вооруженія имѣли простыя рогатины да остроконечные ножи.
Одинъ изъ нихъ подошелъ совсѣмъ близко къ скамьѣ государя, отвѣсилъ низкій-пренизкій поклонъ и заговорилъ что-то почтительно.
-- Въ чемъ дѣло, что онъ такое спрашиваетъ? съ любопытствомъ замѣтилъ Антонъ Никаноровичъ, до котораго, за дальностью разстоянія, слова охотника не могли достигнуть.
-- Должно быть, докладываетъ о томъ, что въ число борцовъ съ медвѣдями вчера поступилъ новый молодецъ, который проситъ дозволить ему потѣшить своею отвагою батюшку-царя,-- я объ этомъ еще вчера слышалъ, отозвался Нащокинъ, приподнявшись съ мѣста, чтобы лучше видѣть.
-- А, вотъ оно что, кто же этотъ молодецъ, откуда взялся?
-- Не знаю.
Охотникъ, между тѣмъ, очевидно получивъ удовлетворительный отвѣтъ, отошелъ въ сторону, и вслѣдъ затѣмъ на аренѣ показался рослый, красивый юноша, который былъ никто иной, какъ Юрій.
Андрей не могъ удержать невольно вырвавшагося крика и многозначительно переглянулся съ отцомъ.
-- Что ты, спросилъ Нащокинъ,-- нешто знаешь его?
-- Какъ не знать -- это мой лучшій другъ и пріятель,