Антонъ Никаноровичъ измѣнился въ лицѣ; онъ чувствовалъ, что какое-то тяжелое, недоброе предчувствіе словно кольнуло его въ сердце,-- ему стало жаль Юрія, стало страшно за его неумѣстную отвагу.
Юрій, между тѣмъ, смѣло оглянулся кругомъ и, вставъ, въ оборонительную позу, съ напряженнымъ вниманіемъ ожидалъ нападенія.
Прошло нѣсколько томительныхъ мгновеній; зрители притаили дыханіе; среди многолюдной толпы царствовала полнѣйшая тишина до тѣхъ поръ, пока гдѣ-то, по близости, вдругъ раздался протяжный, глухой ревъ, и затѣмъ, сквозь распахнувшуюся низкую дверь, показалась неуклюжая, косматая фигура огромнаго медвѣдя.
Медленно покачивая головою и грузно ступая толстыми ногами, онъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ какъ бы безсознательно; потомъ остановился, посмотрѣлъ направо, налѣво и, увидавъ въ близкомъ отъ себя разстояніи человѣка, задрожалъ всѣмъ тѣломъ, глаза его сверкнули недобрымъ огонькомъ, онъ вторично заревѣлъ громче, пронзительнѣе прежняго, поднялся на заднія лапы и твердымъ, рѣшительнымъ шагомъ направился къ цѣли.
Юрій перекрестился, отставилъ ногу, приготовилъ рогатину... Медвѣдю оставалось сдѣлать не болѣе шагу... малѣйшее неловкое движеніе, неправильный поворотъ руки, недостатокъ силы,-- и игра могла быть проиграна... Но Юрій казался совершенно покойнымъ, только глаза его горѣли какъ-то странно, лихорадочно... Онъ подпустилъ къ себѣ медвѣдя еще ближе и затѣмъ, разсчитавъ моментъ, всадилъ ему рогатину прямо въ грудь... Медвѣдь съ ревомъ отступилъ назадъ, оставляя на снѣгу нѣсколько капель крови... Юрію оставалось только всадить оружіе нѣсколько дальше -- и побѣда надъ звѣремъ была бы за нимъ, но тутъ, вдругъ, совершенно неожиданно для всѣхъ, произошло слѣдующее: Юрій, осѣнивъ себя вторымъ-крестнымъ знаменіемъ, отскочилъ въ сторону, бросилъ рогатину и, отчаянно махнувъ рукою, добровольно отдалъ себя во власть косматаго соперника, который, конечно, не замедлилъ наброситься на свою жертву съ яростью, свойственною дикому звѣрю. Не малаго труда стоило остальнымъ охотникамъ вырвать окровавленный трупъ Юрія изъ пасти медвѣдя, и оттащить въ сторону, гдѣ, съ помощью случившагося, по счастью, въ толпѣ знахаря, было приложено все стараніе, чтобы какъ нибудь привести юношу въ чувство, но, къ сожалѣнію, трудъ плохо увѣнчивался успѣхомъ, и Юрій, повидимому, казался окончательно лишеннымъ малѣйшихъ признаковъ жизни.
Это неожиданное обстоятельство произвело на юнаго царя самое удручающее впечатлѣніе; безгранично доброе сердце его обливалось кровью, онъ настолько встревожился, что хотѣлъ было сейчасъ же уѣхать изъ Покровскаго, прекративъ гульбище, но Морозовъ зная его впечатлительную натуру и желая хотя нѣсколько успокоить, сказалъ, что молодецъ-охотникъ по всей вѣроятности, не умеръ, что онъ просто находится въ обморокѣ, послѣ котораго непремѣнно скоро очнется и оправится.
-- Въ такомъ случаѣ пускай его немедленно отвезутъ въ Москву и подадутъ помощь, распорядился "Тишайшій".
И по настоятельной просьбѣ Бориса Ивановича, рѣшилъ остаться на гульбищѣ, причемъ, однако, вплоть до самаго конца казался крайне задумчивымъ и печальнымъ.
Общее веселое настроеніе тоже замѣтно подорвалось, и хотя въ ту отдаленную эпоху, къ которой относится разсказъ мой, нравы русскаго народа отличались еще порядочною грубостью, и подобныя катастрофы были не въ диковину, тѣмъ не менѣе всѣмъ присутствующимъ стало какъ-то жутко.
Антонъ Никаноровичъ сидѣлъ блѣдный, съ блуждающими глазами... Выходка Юрія была ему вполнѣ понятна; онъ разсѣянно, порою не впопадъ, отвѣчалъ на разспросы Нащокина относительно несчастнаго юноши, а Андрей, закрывъ лицо руками, плакалъ навзрыдъ, какъ маленькій ребенокъ. Поздно вечеромъ вернулся онъ домой, вошелъ въ горницу Анны Григорьевны и, не замѣтивъ присутствія сестры, прямо бухнулъ роковую новость.