-- Не станемъ, матушка, про колечко говорить, возразилъ Миша и, взявъ за руку своего маленькаго товарища, немедленно пошелъ съ нимъ на берегъ.
-- Игла есть? спросилъ онъ его.
-- Есть, и бичева есть, отвѣчалъ Степа, вынимая изъ кармана то и другое.
-- Ладно; присядь, значитъ, вотъ тутъ на камешокъ, а я покажу тебѣ, какъ надо взяться за дѣло, и самъ буду помогать.
-- Спасибо, Мишенька; что бы со мною стало, кабы не ты... Вчера помогъ... Сегодня помогаешь... Чѣмъ мнѣ отблагодарить тебя.-- Миша махнулъ рукой и сейчасъ же принялся за починку сѣтей.
Въ продолженіе нѣкотораго времени оба мальчика работали молча; Мишѣ, находившемуся подъ вліяніемъ недавней разлуки съ отцомъ, было не до разговора, а Степа, чутьемъ понимавшій его настроеніе, долго не рѣшался нарушить это молчаніе. Однако, въ концѣ концовъ, онъ не выдержалъ молчаливой работы и заговорилъ первый.
-- Про какое колечко вспоминала твоя мать? спросилъ онъ, перерѣзывая ножичкомъ толстую бичеву.
Миша разсказалъ исторію священнаго колечка, передалъ слова, которыя при этомъ были сказаны странницей, и, въ заключеніе, добавилъ, что недавно ночью къ нимъ забрались воры и, вмѣстѣ съ другими вещами, украли и колечко. Степа слушалъ съ напряженнымъ вниманіемъ и настолько увлекся разсказомъ Миши, что, откинувъ въ сторону сѣти, навѣрное совсѣмъ бы позабылъ о работѣ, если бы Миша не напомнилъ о ней.
-- Да... да... это. странно, сказалъ онъ, вновь хватаясь за иглу и бичевки. Если бы кольцо было надѣто на палецъ твоего отца, продолжалъ онъ, то его бы не убили, но теперь... Дальше онъ не хотѣлъ говорить... По маленькому, тщедушному тѣльцу его пробѣжала нервная дрожь, глаза заволоклись слезами, онъ съ участіемъ взглянулъ на Мишу и продолжалъ нерѣшительно:
-- Надо искать... Можетъ быть, найдется...