-- Вездѣ искали, отозвался Миша; если бы воръ зналъ, сколько горя причинилъ онъ всѣмъ намъ, то отдалъ бы колечко; вѣдь ему оно не нужно и по цѣнѣ вовсе не дорого.... Ну, вотъ, сѣти, кажется, и готовы. Давай, пересмотримъ еще разъ хорошенько, нѣтъ ли гдѣ прорванныхъ мѣстъ.
Мальчики приступили къ осмотру сѣтей и нашли ихъ вычиненными. Послѣ этого Степа, горячо поблагодаривши своего благодѣтеля, направился домой, совершенно успокоенный, а Миша остался полежать на песчаномъ берегу. Устремивъ взоръ въ одну точку, онъ долго думалъ объ отцѣ, думалъ о томъ, какіе ужасы должна представлять собою война, о которой онъ, впрочемъ, имѣлъ самое смутное представленіе... Думалъ о пропавшемъ кольцѣ...
Межъ тѣмъ Степа приближался къ рыбачьей хижинѣ, гдѣ жилъ его дядя. Когда онъ поровнялся съ нею и хотѣлъ войти въ дверь, его догналъ пошатываясь плотникъ Михѣй. Это былъ рослый, широкоплечій дѣтина, закадычный пріятель дяди, базшабашный и почти всегда пьяный.
-- Чего подъ ноги лѣзешь, пусти! огрызнулся онъ и съ такой силой толкнулъ Степу, что послѣдній долженъ былъ ухватиться за стоявшій около дома заборъ, чтобы не полетѣть кувыркомъ.
-- Убирайся прочь! продолжалъ онъ, когда Степа, оправившись отъ неожиданнаго толчка, опять всталъ на ноги.
-- Съ кѣмъ ты разговариваешь? раздался голосъ рыболова, появившагося на порогѣ хижины, что такое приключилось?
-- Ничего не приключилось.
-- Чего же кричишь на все село?
-- Не хочу въ избу пускать твоего "тихоню". Не за чѣмъ ему слушать наши разговоры.
-- Онъ глупый, все равно ничего не пойметъ, ухмыльнулся, дядя. "Тихоня" нашъ, какъ есть, дуралей. Правда, вѣдь, Степка? добавилъ дядя, вѣдь дуралей ты набитый? и не то, въ видѣ шутки, не то, въ видѣ ласки, такъ хлопнулъ мальчика по спинѣ, что бѣдняга отъ боли даже вскрикнулъ.