-- Нѣженка какая, э-ге!.. засмѣялся дядя и знакомъ руки пригласилъ пріятеля войти вмѣстѣ съ нимъ въ избу. Одновременно съ входомъ туда гостя, онъ сейчасъ же захлопнулъ дверь передъ носомъ Степы, который морщился отъ боли и старательно потиралъ рукою спину. Въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ онъ стоялъ передъ дверью избы, потомъ, завидѣвъ около себя завалинку, машинально на нее опустился. Надъ самой завалинкой находилось окно, которое было открыто. Черезъ него хорошо было слышно все, что въ избушкѣ говорилось, но Степѣ и въ голову не приходило подслушивать чужіе разговоры. Онъ просто присѣлъ у окна, чтобы не отдалиться отъ дома, такъ какъ дядя, навѣрное, скоро потребуетъ отъ него рыболовныя сѣти.
На слѣдующій день, послѣ ухода ратниковъ, жизнь въ Михайловскомъ пошла по прежнему. Крестьяне, какъ всегда, съ первыми лучами восходящаго солнца, спѣшили на работы. Для нихъ наступила самая горячая, такъ называемая, "страдная пора", надо было прибрать скошенное сѣно, надо и за жнитво приниматься. Помня наказъ отца -- помогать во всемъ матери и присматривать за наемнымъ работникомъ, Миша, чуть свѣтъ, соскочилъ съ постели и, снявъ со стѣны прицѣпленный на гвоздь серпъ, принялся его натачивать.
-- Что, сердечный, не спится? окликнула его бабушка.
-- Работать надо, бабушка, спать некогда. А ты чего такъ рано проснулась?
Старушка, вмѣсто отвѣта, заохала и принялась опять причитывать о пропавшемъ колечкѣ.
-- Полно, бабушка, слезами, все равно, горю не поможешь, отозвался мальчикъ, себя тревожишь, да и мамѣ сердце надрываешь.
Миша старался говорить строгимъ голосомъ, ему хотѣлось заставить старушку замолчать. Онъ видѣлъ, что всѣ ея причитанья дѣйствовали удручающе на Марину, которая и безъ того, точно такъ же, какъ и онъ самъ, не могла отогнать отъ себя мысль о кольцѣ.
-- Не сердись, Мишутка, отозвалась бабушка и, смахнувъ катившуюся по морщинистой щекѣ слезу, вытерла щеку рукавомъ и принялась одѣваться.
-- Смотри, бабуся, крѣпче держись, я буду за тобой слѣдить, продолжалъ Миша уже совсѣмъ ласково и шутя погрозилъ ей пальцемъ.
-- Не буду плакать, сказала старушка и, во все время ранняго завтрака, сдержала слово, но за то, какъ только Марина, Миша и работникъ ушли, опять принялась за старое.