-- Держать его дольше при отрядѣ никакъ было нельзя, продолжала она. Но, по счастью, я вспомнила, родная, про тебя. Вспомнивши, что мы расположились недалеко отъ твоего фольварка, я тотчасъ же договорила "фурмана" -- еврея, и махъ сюда! Возьми мальчика... пусть поживетъ у тебя, пусть оправится....
Съ этими словами она высадила Степу изъ брички и передала его Натальѣ Остаповнѣ. Степа съ трудомъ стоялъ на ногахъ; по его пылавшимъ щекамъ видно было, что онъ въ жару.
-- Давай, давай, возьму... Да зашла бы ты хоть на минуточку чего-нибудь перекусить.
-- Не могу, дорогая, работа ждетъ.
-- Сестрица, вы меня оставляете?.. А какъ же я попаду къ Игнатію... и передамъ ему колечко?.. несвязно пробормоталъ Степа, хватаясь рукою за висѣвшій на шеѣ шнурокъ, на которомъ, вмѣстѣ съ крестомъ, висѣло и святое колечко.
Но сестрица не успѣла ему ничего отвѣтить. Сидѣвшій на облучкѣ еврей стегнулъ кнутомъ свою мохнатую клячу, и та, подпрыгивая всѣмъ корпусомъ и выставляя выдающіяся бедра, быстро увезла бричку отъ домика старушки. Наталья Остаповна долго провожала племянницу глазами, долго смотрѣла ей вслѣдъ, смотрѣла до тѣхъ поръ, пока бричка, наконецъ, совершенно скрылась изъ виду.
-- Пойдемъ, голубчикъ, ласково обратилась она тогда къ громко плакавшему Степѣ, и силою увела его въ горницу. Тамъ она уложила мальчика въ кровать, покрыла теплымъ одѣяломъ и дала лекарства.. Степа сейчасъ же заснулъ, проспалъ весь день и къ вечеру всталъ почти здоровымъ. Только маленькая слабость еще оставалась у него, да истома какая-то, но дня черезъ два и это прошло. "Бабуся", какъ онъ называлъ Наталью Остаповну, обходилась съ нимъ такъ хорошо, такъ ласково, что Степа чувствовалъ себя у нея превосходно. Онъ былъ бы совершенно доволенъ настоящимъ, если бы его не удручала мысль о томъ, что, разставшись съ "сестрицей", ему, пожалуй, больше не придется быть на войнѣ и разыскать Игнатія.
Со дня водворенія его на "фольваркѣ" прошла недѣля. Вѣсти съ тѣхъ мѣстъ, гдѣ уже происходило сраженіе, съ каждымъ днемъ получались все болѣе и болѣе тревожныя... Почта перестала ходить.... Въ домѣ отъ времени до времени раздавался гулъ, похожій не то на шумъ колесъ громадной телѣги, не то на раскаты грома... Это отзывалась орудійная пальба.
-- Нѣмцы подходятъ, пронеслось однажды по фольварку.
-- Барыня дорогая, уѣдемъ скорѣе! вскричала вбѣжавшая въ горницу старая ключница.