-- Хочу, бабуся, разскажи; только не говори ничего страшнаго.
-- Зачѣмъ страшное... страшнаго не надо! Я разскажу, какъ Кошка-бѣлянка жила въ хрустальномъ дворцѣ, какъ ей прислуживали мыши...
И, взявъ мальчика за руку, старушка пошла вмѣстѣ съ нимъ на низенькое крылечко, съ котораго виденъ былъ рядъ сливныхъ и грушевыхъ деревьевъ, въ такомъ изобиліи покрытыхъ плодами, что подъ тяжестью ихъ сучья деревьевъ клонились къ землѣ.
-- Неужели все это придется отдать нѣмцамъ? мелькнуло въ головѣ бабушки... Ни за что не отдамъ, отвѣтила она себѣ мысленно, и уже начала разсказывать сказку, какъ вдругъ въ противоположной сторонѣ за домомъ раздался конскій топотъ. Степа вздрогнулъ.
-- Чего пугаешься, малышъ? Это Феликсъ поскакалъ въ корчму. Ну, слушай же: "идетъ Киска-бѣлянка обѣдать, садится за столъ. "Эй, вы, мышки бѣленькія, сѣренькія, несите скорѣе первое блюдо, я очень голодна, замѣшкаетесь, такъ всѣхъ васъ переглотаю, говоритъ она"...
Тутъ голосъ бабушки опять оборвался... Конскій топотъ раздавался ближе, и по стуку лошадиныхъ копытъ о дорогу можно было догадаться, что топотъ слышался не отъ одной лошади, а сразу отъ нѣсколькихъ.
-- Нѣмцы, нѣмцы!.. закричали жившіе на фольваркѣ служащіе. Въ ту же минуту во дворѣ фольварка поднялась кутерьма и суматоха.
-- Нѣмцы! громче всѣхъ кричалъ Феликсъ. Барыня, пани дорогая, гдѣ вы?
-- Наталья Остаповна онѣмѣла отъ ужаса.
-- Бабуся здѣсь... и я здѣсь, отвѣтилъ за нееСтепа.