-- Я сама люблю его. Онъ хорошій мальчикъ, и мы съ нимъ будемъ вмѣстѣ работать, сказала она, ласково взглянувъ на Степу.
-- Прекрасно. Скоро должна придти линейка съ подобранными на полѣ ранеными, и мы ихъ разсортируемъ. Больныхъ съ тяжелыми пораненіями мы отвеземъ въ деревню. Поэтому вамъ придется отправиться въ свой лазаретъ сегодня же, несмотря на позднее время. Здѣсь ихъ держать нельзя.
-- Еще бы! отозвалась Ольга Петровна, я готова ѣхать, когда угодно. Да вотъ, должно быть, и фургонъ, добавила она, выйдя изъ палатки, гдѣ происходилъ вышеописанный разговоръ. Степа послѣдовалъ за нею.
Около палатки, дѣйствительно, стоялъ крытый фургонъ съ изображеніемъ большого Краснаго Креста на той его части, которая была ближе къ козламъ. У фургона толпились санитары съ такими же Красными Крестами, только меньшаго размѣра, на рукавахъ. Человѣкъ двадцать легко раненыхъ солдатъ стояло тутъ же. Фельдшеръ спѣшилъ имъ сдѣлать перевязки.
-- Тяжело раненые есть? спросилъ докторъ, показавшись изъ палатки.
-- Двое, отозвался фельдшеръ, одинъ въ особенности. Если прикажете везти сейчасъ въ деревню, то здѣсь мы его и тревожить не станемъ.
-- Конечно, не за чѣмъ.
Ольга Петровна, Степа, фельдшеръ и даже самъ докторъ принялись за работу, благодаря чему тѣ больные, которыхъ оставляли въ полевомъ лазаретѣ, были очень скоро переведены въ палатку, а остальные сейчасъ же отправлены въ близъ расположенную деревню.
Ольга Петровна помѣстилась въ глубинѣ фургона, вмѣстѣ съ ранеными, которые при каждомъ толчкѣ принимались стонать, а Степа сѣлъ на козлы, рядомъ съ кучеромъ.
-- Ишь, тьма какая, эти не видать, пробормоталъ кучеръ.