Ольга Петровна подошла къ мальчику ближе и приложила руку къ его лбу, полагая, что у него горячка. Затѣмъ она ощупала его пульсъ.
-- Ты совершенно здоровъ, и это у тебя не бредъ. Такъ успокойся же и разскажи мнѣ обстоятельно, чего ты такъ испугался?
Ольга Петровна говорила ровнымъ, спокойнымъ голосомъ, въ которомъ звучали и строгость и ласка. Это подѣйствовало на Степу благотворно. Онъ оправился, пришелъ въ себя, но все же продолжалъ выражать изумленіе, не постигая, откуда могъ появиться его дядя. Ольга Петровна старалась его вразумить.
-- Удивляться тутъ нечему, говорила она. Это вещь самая обыкновенная.-- Твоего дядю, навѣрное, призвали на службу, онъ очутился на войнѣ и былъ тяжело раненъ... Вотъ и все.-- Пойдемъ же, покажи-ка мнѣ его.
Не смѣя противорѣчить "сестрицѣ", Степа пошелъ въ избу за нею слѣдомъ. Когда они подошли къ койкѣ раненаго рыболова Никиты, послѣдній, не мигая, уставился на нихъ воспаленными глазами. Потомъ онъ освободилъ изъ-подъ одѣяла своего здоровую руку и старался медленно притянуть ею къ себѣ Степу. Тутъ онъ проговорилъ крайне слабымъ, едва-едва слышнымъ голосомъ: "не поминай лихомъ, забудь старое"! и снова впалъ въ забытье.
У Степы пропалъ страхъ. Ему стало жалко несчастнаго страдальца... Глаза его наполнились слезами, онъ опустился на колѣни передъ койкой, закрылъ обѣими руками лицо и разрыдался. Ольга Петровна смотрѣла на него съ умиленіемъ.
-- Вотъ такъ-то лучше!.. приговаривала она, обнявъ мальчика,-- теперь ты больше его не боишься?
-- О, нѣтъ, дорогая сестрица, я буду ухаживать за нимъ все время, пока онъ не поправится... Только еще поправится ли? какъ вы думаете?
Въ послѣднихъ словахъ мальчика слышалась скорбь.
-- Поправится, поспѣшила успокоить Степу Ольга Петровна. Вчера я о немъ говорила съ докторомъ.