Быстрымъ взглядомъ окинулъ Степа всѣ койки. Нѣкоторые раненые лежали, уже проснувшись, но большинство еще спало. Онъ нагнулся поближе къ своему больному, взглянулъ на него попристальнѣе и въ ужасѣ отшатнулся назадъ... Степа узналъ въ немъ своего дядю. Лицо Никиты выражало такое тяжкое страданіе и, вмѣстѣ съ тѣмъ, казалось такимъ страшнымъ, что внушало ужасъ. Степа столь свирѣпымъ никогда еще не видалъ своего дядю.
Пораженный неожиданною встрѣчею съ Никитою, Степа въ первую минуту вышелъ вонъ изъ избы и думалъ было убѣжать куда-нибудь, чтобы дядя не могъ его узнать и догнать... Затѣмъ, очнувшись на свѣжемъ воздухѣ, онъ сразу опомнился...
-- Можетъ быть, это и не дядя, а кто-нибудь другой, только на него похожій, думалъ Степа... Да впрочемъ, если это и дядя, то, во всякомъ случаѣ, онъ настолько слабъ, что съ кровати встать не можетъ,-- мысленно продолжалъ разсуждать самъ съ собою струсившій мальчикъ. Такъ что же раньше времени убѣгать отсюда? И онъ, прикрывъ лицо руками, задумался, затѣмъ провелъ ими по лицу и точно освѣжился.
-- Какой ты блѣдный, Степа, видно, тебѣ нездоровится? раздался вдругъ голосъ Ольги Петровны, стоявшей на крыльцѣ сосѣдней избушки.
-- Нѣтъ, я здоровъ...
-- Да что же случилось? что ты такъ рано поднялся?
-- Ахъ, "сестрица", случилась такая встрѣча, что я понять не могу и сказать не умѣю... Вѣдь, дядя мой здѣсь...
-- Какой дядя?
-- Да мой дядя, тотъ самый, который меня всегда бранилъ и билъ... Помните, я вамъ про него разсказывалъ? Я его страшно боюсь и больше не буду здѣсь работать съ вами... Уйду, чтобы онъ не нашелъ меня...
И Степа заплакалъ.