-- Ай, да "старичокъ"! хвалили его остальные раненые. Навѣрняка, выходитъ дядю! При такомъ уходѣ да не выходить!
-- Вѣстимо, выходитъ, раздавалось съ другой койки.
-- А что ногу отнимутъ,-- такъ это не бѣда,-- деревяшку подставимъ, пошутилъ кто-то.
Степа улыбался и, не отрывая глазъ отъ больного, слѣдилъ за малѣйшимъ его движеніемъ. Но какъ только больной приходилъ въ себя, мальчикъ сейчасъ же подъ какимъ-либо предлогомъ удалялся или становился около изголовья дяди, чтобы онъ не могъ его видѣть... Онъ страшно боялся, что дядя его узнаетъ и станетъ разспрашивать, почему онъ здѣсь... Какъ тогда быть?.. Что отвѣтить? Правду сказать нельзя, а лгать Степа не умѣлъ. Эта мысль очень тревожила мальчика и омрачала тѣ свѣтлыя минуты, когда дядя чувствовалъ себя, какъ будто, лучше.
-- Завтра его надо отправить въ Уяздовскій госпиталь въ Варшаву, сказалъ докторъ Ольгѣ Петровнѣ, спустя нѣсколько дней. Дальше медлить съ операціей нельзя.
-- А какъ же на счетъ Степы? отозвалась Ольга Петровна.
-- Я все устроилъ. Степа можетъ ѣхать съ дядей:, хотя для насъ отъѣздъ нашего маленькаго "старичка" будетъ очень замѣтенъ. Онъ работаетъ лучше всякаго большого...
Съ этими словами докторъ отправился дальше, обходя больныхъ. Ольга Петровна сопровождала его.
-- Сестрица, слабымъ голосомъ простоналъ Никита.
Ольга Петровна обернулась.