-- Что, голубчикъ, что ты хочешь? Можетъ-быть, водицы?
-- Нѣтъ, сестрица, сядьте... Я вамъ скажу...
Ольга Петровна подошла, взяла табуретку и сѣла.
Слегка пожавши горячую руку больного, она сказала:
-- Говори, голубчикъ, я слушаю.
-- Мнѣ ногу отрѣзать будутъ? продолжалъ больной еще тише -- и, значитъ, я умру?..
-- Зачѣмъ умирать, Богъ дастъ, поправишься. Есть много случаевъ, когда поправляются -- даже при худшемъ состояніи, чѣмъ твое. Завтра мы тебя отправимъ въ Варшаву, и тамъ...
-- Что Господь дастъ, перебилъ Никита, а только все же я хочу во всемъ вамъ открыться... Коли умру, вы передадите, кому нужно, а поправлюсь -- не выдадите меня, не загубите. Дайте мнѣ слово, "сестричка"...
-- Хорошо, голубчикъ, говори откровенно. Ежели что есть на душѣ, да скажешь,-- такъ легче будетъ.
-- Вотъ... вотъ, сестрица, и я такъ думаю...