-- Самъ-то я не посмѣлъ бы даже и на глаза вамъ показаться, если бы Степѣ не пришло на умъ загладить мою вину, если бы не ушелъ онъ въ дальній путь передать Игнатію святое колечко... Остальное ваше добро, конечно, пропало... Вольно мнѣ это... и очень... очень стыдно... Но я знаю, что вы больше всего дорожили колечкомъ... А колечко доставлено... Игнатій уже носитъ его на пальцѣ...
-- Да разскажи ты мнѣ, Никита, ради Бога, и про Игнатія и про все, про все подробно, стала просить Марина.
Но Никита не въ состояніи былъ говорить. Онъ настолько ослабѣлъ и отъ военныхъ дѣйствій, и отъ болѣзни, и отъ продолжительнаго пути, и отъ переживаемыхъ душевныхъ волненій, что совершенно потерялъ силы.
Тогда Марина немедля накормила и напоила чаемъ Никиту съ помощью бабушки, приготовила для: него постель, раздѣла его и уложила спать. Что же касается подробнаго разсказа о всемъ пережитомъ путниками, то это взялъ на себя Степа, также подкрѣпившійся послѣ дороги съ Никитой- Оказалось изъ его разсказа, что въ то время, когда Никиту вмѣстѣ съ другими тяжело ранеными солдатиками перевозили изъ деревенскаго лазарета въ Варшаву, лазаретную линейку случайно обогналъ полкъ, въ которомъ служилъ Игнатій. Замѣтивъ на козлахъ лазаретной линейки Степу, сопровождавшаго дядю,-- Игнатій его окликнулъ и въ короткихъ словахъ переговорилъ о-всемъ, что было нужно. Тутъ для него и выяснилось непонятное появленіе священнаго кольца въ голенищѣ его сапога. Тратить много времени на разговоръ объ этомъ предметѣ было нельзя, такъ какъ полкъ двигался скорѣе, чѣмъ лазаретная линейка, и разговоръ между ними прекратился.
-- Скажи домашнимъ, что колечко у меня.. Пусть они не тревожатся. Я твердо вѣрю, что теперь со мною Божье благословеніе,-- были послѣднія слова Игнатія.
Въ отвѣтъ на это, Степа только успѣлъ крикнуть: ладно -- все разскажу -- не сомнѣвайся!.. Послѣ этого разговора привезенъ былъ вскорѣ Никита въ варшавскій Уяздовскій госпиталь. Тамъ опытные врачи искусно и благополучно отняли у него лѣвую ногу, залѣчили ее и снабдили Никиту деревяшкою. На эту искусственную ногу Никита, первое время, совсѣмъ не могъ ступить безъ посторонней помощи. Поэтому-то Степа, зачисленный въ санитарную команду, и состоялъ неотлучно при немъ, чтобы помогать ему при ходьбѣ.
Пролѣчившись послѣ того въ Варшавѣ еще болѣе двухъ мѣсяцевъ, пока залѣчена была и раненая рука,-- Никита былъ уволенъ со службы навсегда и отправленъ на родину. Степѣ удалось подучить отпускъ, чтобы проводить дядю, но затѣмъ онъ долженъ былъ снова вернуться въ дѣйствующую армію.
Никита на первое время рѣшилъ нанять себѣ помѣщеніе у своего прежняго сосѣда и приняться за прежній заработокъ. Зимою сталъ онъ плести рыболовныя сѣти, а лѣтомъ началъ опять ловить рыбу. Сбывая: послѣднюю на городскомъ рынкѣ знакомымъ рыбопромышленникамъ, онъ добывалъ достаточный заработокъ. Даже и при неудачномъ уловѣ, все же ему хватало денегъ за проданную рыбу для безбѣднаго существованія. Въ особенности, деньги водились у него потому, что уже вина нигдѣ нельзя ему было достать, да и не чувствовалъ онъ больше къ нему прежняго пристрастія...
Марина, однако, не хотѣла отпустить несчастнаго инвалида отъ себя и, въ благодарность за доброе дѣло, выполненное Степой, настоятельно требовала, чтобы Никита остался жить съ ними и безъ всякой за это платы. Бабушка и Миша своими просьбами поддерживали ея требованіе.
-- А прошлые то грѣхи мои и беззаконія! печально сказалъ въ отвѣтъ Никита и заплакалъ, какъ малый ребенокъ.