И, наскоро накинувъ тулупъ, мальчуганъ поспѣшно выбѣжалъ сначала въ сѣни, а потомъ на улицу.
-- Шапку-то возьми!.. Этакой морозъ, а онъ безъ шапки простоволосый изъ избы выскакиваетъ, заворчала бабушка. Въ то же время она сняла висѣвшую на гвоздѣ шапку, чтобы подать ее Мишѣ, но послѣдняго уже и слѣдъ простылъ. Вскорѣ онъ снова, показался на порогѣ въ сопровожденіи двухъ закутанныхъ путниковъ, лица которыхъ были плотно обмотаны башлыками.
Средній изъ этихъ путниковъ былъ высокій мужчина, а съ правой стороны поддерживалъ его не то мальчикъ, не то очень низенькій человѣчекъ. Съ лѣвой шелъ -- Миша... Лицо его сіяло радостью.
-- Мама, бабушка, смотрите, кого я веду! крикнулъ онъ дрожащимъ отъ волненія голосомъ.
Обѣ женщины, слушая его и глядя на его спутниковъ, находились въ полномъ недоумѣніи.
-- Присядь поскорѣе, присядь на лавку... Видно тебѣ стоять-то не въ моготу, продолжалъ между тѣмъ Миша, стараясь усадить высокаго путника на стоявшую по близости деревянную лавку. Второй же маленькій его спутникъ этимъ временемъ старался стащить съ себя башлыкъ. И каково же было удивленіе бабушки и Марины, когда онѣ узнали въ немъ маленькаго Степу!
-- Степа! крикнули женщины и бросились обнимать мальчика.
-- А это кто же? спросила Марина, оглянувшись на неподвижно сидѣвшаго человѣка.
-- Это... это... я... отозвался Никита тихимъ голосомъ, стараясь сдержать подступившія къ горлу слезы. Простите меня Христа ради!.. Я кругомъ виноватъ передъ вами...
Онъ хотѣлъ опуститься на колѣни передъ Мариной, но деревяшка, замѣнявшая ему отнятую ногу, не позволила этого сдѣлать.