-- Едва ли; я думаю, что при тѣхъ условіяхъ, въ которыхъ мы находимся, мой бѣдный мужъ скорѣе умретъ, чѣмъ поправится.
-- Зачѣмъ такія мрачныя мысли!
-- Затѣмъ, что не на что купить лѣкарства, нечѣмъ платить за квартиру, все продано, заложено, перезаложено... вотъ теперь несу въ ломбардъ послѣднее -- рабочіе инструменты мужа, они ему навѣрное больше не понадобятся, да верхнюю одежду Феди... авось безъ нея не замерзнетъ... Бѣдный мальчикъ еще не знаетъ про это, я не хотѣла его брать съ собою, но очень уже онъ просился посмотрѣть на ёлочки, да на игрушки, выставленныя въ окнахъ; просто не знаю, какъ мнѣ съ нимъ быть, въ ломбардѣ увидитъ, что изъ узла станутъ вынимать его новое пальто, навѣрное расплачется...
Пока несчастная женщина изливала Андрею все, что у нея наболѣло на сердцѣ, маленькій Федя, спрятавъ свои окоченѣлыя ручки въ карманы, не могъ оторвать глазъ отъ оконъ магазина, гдѣ было выставлено огромное количество всевозможныхъ игрушекъ, и съ любопытствомъ провожалъ глазами каждаго, кто выходилъ оттуда.
-- Федя, пойдемъ,-- окликнула его наконецъ Анна Петровна.
-- Не пойду,-- отозвался Федя,-- здѣсь такъ весело!
-- Но, голубчикъ, мнѣ нѣтъ времени стоять.
-- Оставь меня съ дѣдушкой, онъ навѣрное позволитъ; вѣдь позволишь, да, неправда ли?-- сказалъ Федя обратившись къ старику, и не дожидаясь отвѣта, сейчасъ же добавилъ:-- я знаю наизусть всѣ буквы русской азбуки... и очень, очень люблю тебя за то, что ты всегда давалъ мнѣ такія красивыя ёлки...
Послѣднія слова маленькаго Феди тронули дѣдушку; до сихъ поръ никто изъ дѣтей еще никогда не высказывалъ ему своей благодарности за проданныя ёлки, а вѣдь сколько ихъ они у него покупали... никто никогда не говорилъ ему, что любитъ его, никто, кромѣ покойной матери, давно, давно, когда онъ самъ былъ еще такимъ же маленькимъ, какъ теперь Федя.
Нѣсколько минутъ старикъ смотрѣлъ на него молча, потомъ погладилъ по головкѣ и проговорилъ ласково: