-- Ничего подобнаго не будетъ; напротивъ, мнѣ почему-то кажется, что теперь въ редакціи къ тебѣ будутъ относиться лучше,-- поспѣшилъ успокоить больного Сережа, и сообщилъ сначала свой недавній разговоръ съ пожилымъ господиномъ, а потомъ передалъ полученныя отъ него деньги.
-- Какъ! Онъ даже отдалъ вчерашній заработокъ!-- съ удивленіемъ воскликнулъ Петя.
-- Какъ видишь.
-- Ну, ужъ это особенное благоволеніе, не знаю гдѣ и записать; да съ кѣмъ вы говорили, баринъ?
-- Голубчикъ, вѣдь я. у васъ въ редакціи не знаю никого, кромѣ самого редактора, поэтому не могу тебѣ сказать ничего опредѣленнаго.
-- Да какъ онъ изъ себя-то выглядитъ?
-- Не высокъ ростомъ, плотный, маленькіе сѣрые глазки бѣгаютъ во всѣ стороны, словно мышата, говоритъ отрывисто...
-- Ну, такъ и есть, это секретарь редактора, Михаилъ Семеновичъ, мы всѣ его боимся, какъ грозы, боимся больше чѣмъ редактора... Удивительно, уму непостижимо, какъ это онъ съ вами разговорился, а главное, какъ деньги отдалъ..
И Петя заставилъ Сережу нѣсколько разъ подъ рядъ разсказывать себѣ мельчайшія подробности прихода его въ редакцію и разговора съ Михаиломъ Семеновичемъ.
Сережа охотно удовлетворялъ требованіе своего маленькаго друга, несмотря на то, что съ каждою минутою все больше и больше ощущалъ голодъ; онъ съ изумительнымъ терпѣніемъ повторялъ одно и то же до тѣхъ поръ, пока хотѣлъ Петя, при чемъ, конечно, умолчалъ только о томъ, что Михаилу Семеновичу не нравится тощая фигура маленькаго газетчика, его постоянный кашель и утомленный видъ.