-- Я никому никакого подарка не дѣлаю.
Федя посмотрѣлъ на своего собесѣдника удивленными глазами.
-- Ну, да, не дѣлаю,-- продолжалъ старикъ,-- я продаю ёлки, т.-е. получаю за нихъ деньги.
-- Вотъ какъ, да... да... теперь я понимаю; кому нужны ёлки, тотъ приходитъ къ тебѣ и проситъ,-- ты отдаешь ему ее, Я, онъ за это въ свою очередь даетъ тебѣ деньги... Деньги тоже, должно быть, очень хорошая вещь, потому что мама всегда радуется, когда онѣ у насъ есть, и плачетъ, если ихъ не откуда взять... она говоритъ, что на деньги можно купить хлѣба, мяса, дровъ, однимъ словомъ, все, что нужно... Ты тоже вѣдь навѣрное покупаешь это своимъ дѣтямъ?
-- У меня нѣтъ дѣтей,-- отвѣтилъ старикъ отрывисто.
-- Тогда женѣ.
-- Я не женатъ.
-- Ну, матери, отцу, сестрамъ, братьямъ...
-- Ахъ какъ ты мнѣ надоѣлъ; отстань, пожалуйста, нѣтъ у меня ни жены, ни отца, ни матери, ни сестеръ, ни братьевъ; понимаешь ли, никого, никого на цѣломъ свѣтѣ.
Федя съ сожалѣніемъ смотрѣлъ на дѣдушку; до сихъ поръ онъ считалъ его не только богатымъ но и счастливымъ, теперь же ясно видѣлъ и понималъ, что дѣдушка счастливымъ быть не можетъ.