Она не успѣла договорить начатой фразы, какъ дверь отворилась и Ваня, одѣтый въ простой овчинный тулупъ, со всѣхъ ногъ бросился къ Василью Петровичу.
-- Батюшка! Батюшка!... залепеталъ онъ, зарыдавъ истерически.
-- Господи, помилуй! Что это такое!-- воскликнулъ Никитинъ, не вѣря собственнымъ глазамъ.
-- Съ нами сила крестная!-- прошептала Анна Антоновна и, потерявъ сознаніе, грузно хлопнулась на полъ.
Обѣ боярышни, съ помощью Пахомовны, старались привести ее скорѣе въ чувство, хотя и сами отъ сильнаго волненія едва держались на ногахъ.
Адашевъ, между тѣмъ, въ короткихъ словахъ передалъ Василью Петровичу обо всемъ случившемся, а мать Аполлинарія, стоя на колѣняхъ около очнувшейся, наконецъ, бывшей своей госпожи, обливала слезами ея руки.
-- Благодарю моего Создателя, что Онъ привелъ меня еще разъ встрѣтиться въ жизни съ тобою, боярыня, говорила монахиня, и просить у тебя прощенья, что причинила тебѣ столько горя! Но теперь я могу умереть спокойно.... Привелъ Богъ возвратить тебѣ Ваню....
Анна Антоновна крѣпко прижимала къ груди своего дорогого, ненагляднаго Ванюшу, потомъ бросилась въ объятія Аполлинаріи!...
-- Сама была передъ тобою не права, Ульяна,-- заговорила она сквозь прерывистыя рыданія -- не права, считала тебя похитительницею Вани.... Но теперь, когда онъ снова здѣсь, подъ роднымъ кровомъ, живъ и невредимъ,-- не будемъ больше вспоминать прошлаго....
И съ того времени Ваня счастливо зажилъ въ родной семьѣ. Навсегда остался съ нимъ и Игнатьичъ, который былъ для него вторымъ отцомъ, дѣля съ нимъ и горе и радость. Ульяна, побывавъ въ теремѣ Царицы, вернулась въ монастырь, счастливая и довольная, что Богъ услышалъ ея молитвы.