-- Нѣтъ!-- отвѣчалъ Ваня уже совершенно спокойнымъ голосомъ: -- съ той минуты, какъ страшный человѣкъ съ черными глазами схватилъ меня со двора, когда я искалъ мячикъ,-- ничего не помню: знаю только, что онъ, какъ будто, пришелъ со мною въ лѣсъ, гдѣ была раскинута палатка, въ которой сидѣло много такихъ же страшныхъ мужчинъ и женщинъ... потомъ ... потомъ я заснулъ и спалъ, вѣрно, очень долго, потому что, проснувшись, уже увидалъ себя въ совершенно незнакомомъ мѣстѣ ... у меня болѣла голова, ноги, руки....
-- Бѣдный, бѣдный ребенокъ!-- сказала Анастасія Романовна, съ трудомъ сдерживая слезы:-- какъ много испыталъ ты въ своей жизни, хотя и прожилъ еще очень мало!.
Аполлинарія обливалась слезами: Адашевъ тоже видимо былъ тронутъ: одинъ только Ваня казался спокойнымъ, и и, се просилъ государыню скорѣе и скорѣе отправить его въ Успенское.
VIII.
Общая радость.
Роскошныя хоромы боярина Никитина, по своему наружному виду, ни въ чемъ не измѣнились за восемь лѣтъ тяжкихъ страданій ихъ владѣтелей: такъ же величаво красовались онѣ надъ крутымъ обрывомъ, какъ и прежде: точно такъ же окаймляли ихъ густыя, развѣсистыя деревья, которыя за это время еще больше разрослись и стали даже, какъ будто, красивѣе.... Но за то неизгладимая печать глубокой скорби лежала на лицахъ самого боярина и жены его. Еще боярина можно было узнать, но несчастная Анна Антоновна положительно превратилась въ старуху, такъ что даже Пахомовна казалась сравнительно съ нею гораздо бодрѣе; боярышни Настя и Соня, которыхъ мы оставили еще совсѣмъ маленькими, теперь выросли, разцвѣли, похорошѣли. Настѣ минуло недавно 16 лѣтъ, и такъ какъ молва о ея красотѣ и добрыхъ качествахъ далеко шла по всему околодку, то отъ сватовъ просто, какъ говорится, не было отбою. И вотъ въ то время, какъ бояринъ Адашевъ вмѣстѣ съ Аполлинаріей, Ваней и Игнатьичемъ направлялись въ Успенское съ доброй вѣстью, тамъ шло большое приготовленіе по случаю предполагаемыхъ смотринъ.
Василій Петровичъ, разодѣтый въ бархатный кафтанъ, задумчиво прохаживался по хоромамъ, отдавая слугамъ различныя приказанія; Анна Антоновна, тоже напяливъ на себя давно уже спрятанный подъ спудъ яркозеленый сарафанъ и красную душегрѣю, разгуливала, словно пава, стараясь казаться, по возможности, спокойною; Настя была одѣта во все бѣлое. Пахомовна толковала ей, какъ надо поставить на небольшой подносъ чарки и вино, выйти на зовъ родительскій въ гостиный покой и съ низкимъ поклономъ обносить гостей.
-- Ѣдутъ! ѣдутъ! вдругъ крикнула меньшая боярышня.
Всѣ засуетились и, конечно, бросились къ окошку. На дворъ, дѣйствительно, въѣзжали сани, но только не тѣ, которыхъ ожидали хозяева.
-- Да это не сваты,-- замѣтила Пахомовна,-- тамъ сидитъ какой-то незнакомый бояринъ, и....