-- Такъ мы вотъ что сдѣлаемъ; оставайся здѣсь, мать Аполлинарія, а я пошлю за твоимъ Ванюшей. Мы сличимъ обломокъ съ крестомъ, и ежели на самомъ дѣлѣ онъ окажется къ нему подходящимъ, тогда, значитъ, нѣтъ никакого сомнѣнія, что крестъ принадлежитъ украденному цыганомъ ребенку. Бояринъ Адашевъ отправится вмѣстѣ съ тобою въ Успенское, чтобы сдать его съ рукъ на руки отцу и матери.
Адашевъ немедленно самъ поѣхалъ за мальчикомъ и вскорѣ привезъ его въ царскія палаты.
Блѣдное, хорошенькое личико ребенка выражало сильное волненіе; онъ и радъ былъ побывать въ царскихъ хоромахъ, и въ то же самое время, видимо, струхнулъ, боясь спросить у Адашева, зачѣмъ его туда потребовали. Съ замирающимъ сердцемъ посматривалъ онъ по сторонамъ, отыскивая глазами бывшую няню, когда вошли они въ теремъ. Вотъ миновали они цѣлый рядъ покоевъ съ расписными потолками и стѣнами, и, наконецъ, вошли туда, гдѣ сидѣла государыня и бесѣдовала съ монахиней.
Увидавъ Аполлинарію, Ваня чрезвычайно обрадовался; глазки его разгорѣлись, по губамъ скользила улыбка; онъ вырвалъ свою руку изъ руки Адашева, быстро подбѣжалъ къ Аполлинаріи и началъ шепотомъ разспрашивать, не знаетъ ли она, зачѣмъ его привели сюда. Монахиня, вмѣсто отвѣта, осторожно взяла его за плечи, повернула къ Анастасіи Романовнѣ и точно также шепотомъ проговорила:
-- Поклонись, Ваня! Это вѣдь матушка-царица. При словѣ "царица" мальчикъ опять оробѣлъ.
-- Поклонись же, Ванюша, поклонись! шептала Аполлинарія.
Ванюша еще плотнѣе прижался къ черной рясѣ бывшей нянюшки, уставивъ глаза на устланный ковромъ полъ и ни за что не рѣшался двинуться съ мѣста.
-- Не бойся, Ваня, тебѣ не сдѣлаютъ никакого вреда,-- заговорила Анастасія Романовна, ласково взглянувъ на мальчика;-- ты сегодня же прямо изъ дворца поѣдешь къ своимъ родителямъ: только прежде покажи намъ цѣпочку и крестикъ, который носишь на шеѣ.
Ваня поднялъ глаза, сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ и даже поцѣловалъ протянутую царицей руку: монахиня, тѣмъ временемъ, разстегнула ему воротъ кафтана и рубашки. Приложенный обломокъ оказался, дѣйствительно, частью крестика Вани.
-- Не помнишь-ли ты, кто и когда сломалъ тебѣ крестъ?-- спросила царица.