При такой обольстительной внѣшности, г-жа Соковнина очень мило играетъ; въ ней много бойкости, шику и изящества. Голосокъ очень небольшой, но распоряжается она имъ превосходно. Костюмы отличаются роскошью и вкусомъ. Словомъ, такая дива, какъ г-жа Соковнина, надѣлала бы не мало чудесъ и въ Кіевѣ, гдѣ мы многому надивились.
Наконецъ, еще развлеченіе чисто свѣтскаго свойства: танцовальные вечера по субботамъ, въ той же ялтинской Россіи. Вечера эти отличаются совершенною "комильфотностью и бонтономъ", выражаясь языкохмъ Ивана Александровича;-- сдается мнѣ, что это своего рода выставки невѣстъ, привезенныхъ въ Ялту изъ разныхъ концовъ Россіи. На послѣднемъ вечерѣ я замѣтилъ двухъ, трехъ барышень весьма невредныхъ,-- а въ особенности одну изящную, стройную шатенку въ простомъ закрытомъ платьѣ crêpe de chine. На томъ-же вечерѣ Инезилія танцовала въ первой парѣ съ очень ловкимъ дирижеромъ танцевъ, дерзнувшимъ однако явиться въ сюртукѣ при бѣлыхъ перчаткахъ.
Подъ звуки штраусовскаго вальса я разсчитался въ гостиницѣ, съ тѣмъ, чтобы на другое утро отплыть домой.
Сентябрь 1884 г.
ПИСЬМО КУКУШКИНА.
(ИЗЪ ВАРШАВЫ).
Любезная сердцу нашему, Матрена Карповна!
Разставаясь, вы наказывали мнѣ писать подробно обо всемъ, что въ пути приключится, какъ куда доѣду и какова политика проѣзжаемыхъ странъ и городовъ. Исполняю вашъ наказъ, насколько позволяютъ память и способности.
Грустная минута разлуки,-- когда ѣдешь туда.... "въ невѣдомую даль", изъ того мѣста, гдѣ, въ нѣкоторомъ родѣ, свилъ себѣ гнѣздо, если не идеальнаго семейнаго очага, то по крайней мѣрѣ въ кругу близкихъ сердцу друзей и пріятелей! О, какъ глубоко почувствовалъ я эту разлуку! Какъ тягостны казались мнѣ часы разставанія, вплоть до 3-го звонка, котораго почему-то не давали очень долго.
Десять лѣтъ лучшей поры моей жизни прожилъ я въ родномъ городѣ, гдѣ многое хотѣлъ совершить, но, волею судебъ, долженъ былъ покинуть сей градъ съ разбитыми надеждами, съ неосуществившимися мечтами. Небольшой кружокъ искреннихъ друзей, да неизмѣнные спутники моей тревожной жизни, всегда недовольные кредиторы, стояли на перронѣ вокзала, когда сѣренькимъ октябрьскимъ утромъ я покидалъ родную Украйну. Печать искренней скорби виднѣлась на лицахъ провожавшихъ. Особенно неутѣшными казались кредиторы. Какъ я ни старался вселить въ сердца ихъ увѣренность въ скоромъ возвращеніи моемъ, они безнадежно махали имѣвшимися въ рукахъ у каждаго исполнительными листами.