Да, несомнѣнное, подавляющее впечатлѣніе, которое производитъ на каждаго заѣзжаго въ Варшаву видимая городская жизнь и характеръ населенія -- это поразительная мелочность. Въ этихъ богатыхъ зданіяхъ, въ этихъ роскошныхъ магазинахъ, словомъ, въ этомъ великолѣпномъ городѣ какъ будто живутъ люди съ самыми умѣренными требованіями. Точно Варшава исключительно населена мелкими приказчиками, лавочникамй, комиссіонерами, существующими лишь для мелкихъ услугъ проѣзжающимъ. Гдѣ то вельможное панство, гдѣ этотъ блескъ и роскошь, которые отличаютъ населеніе первоклассныхъ городовъ? Въ Варшавѣ совсѣмъ его не замѣтно. Невольно вспоминаешь слова поэта: "тѣ-жъ стѣны, какъ и встарь, отсутствуютъ лишь люди!"
Умѣренность и аккуратность замѣчаются здѣсь на каждомъ шагу: вездѣ грошевые расчеты. Все чистенько, опрятно, но все это очень дешевенькое, даже мизерное. На улицѣ рѣдко, очень рѣдко увидите вы щегольской собственный экипажъ; всѣ разъѣзжаютъ въ наемныхъ кэбахъ, кареткахъ, фаэтонахъ, весьма опрятныхъ, замѣчательныхъ своею исправностью и поразительныхъ, въ особенности для кіевлянина, по своей дешевизнѣ. Довольно сказать, что прекрасный парный фаэтонъ въ конецъ (какъ-бы великъ онъ ни былъ) стоитъ 20 коп., а если вы прибавите 5 к. кучеру, то онъ земно кланяется. Сравните-ка этихъ кучеровъ съ нашими кіевскими разбойниками! Въ самое послѣднее время появились изящныя желтыя каретки (кэбы) въ одну лошадь. Въ такомъ экипажѣ можно хоть на балъ ѣхать въ самомъ роскошномъ туалетѣ, и это стоитъ 15 к. въ конецъ!. Чего кажется скромнѣе, а для варшавянина и это роскошь, потому что тутъ-же, подъ бокомъ, копѣечная конка, а то еще лучше и проще -- великолѣпные тротуары для пѣшаго хожденія.
Кромѣ этого дѣлового, скромнаго народа, на улицахъ, на каждомъ шагу, конечно, попадается масса хорошенькихъ полекъ и опять-таки чуть ли не всѣ до единой (именно самыя истыя польки) -- въ самомъ скромномъ традиціонномъ черномъ платьѣ съ длинной вуалью. Женщины встрѣчаются изумительно-красивыя, съ которыми, кажется, можно испытать, какъ выразился одинъ мой пріятель, цѣлый "океанъ блаженства;" зато въ извѣстной категоріи женщинъ (также въ огромномъ количествѣ), которыя обращаются къ вамъ тутъ-же, на улицѣ, безъ всякой церемоніи и по секрету сообщаютъ, что у нихъ имѣются весьма удобныя помѣщенія для интимной бесѣды,-- въ этой категоріи, въ большинствѣ случаевъ, вы натыкаетесь на совершенно невозможныя физіономіи. Такова уличная жизнь.
Зайдите теперь въ любой ресторанъ или гостиницу,-- исключая одной Европейской, которая вовсе не для Варшавы и гдѣ дерутъ по-кіевски,-- и вы также удивитесь и будете поражены. Обѣды въ 5 и 6 блюдъ съ кофе по 75 к. и по 1 рублю. Это въ первоклассныхъ ресторанахъ, съ которыми никоимъ образомъ не могутъ соперничать наши Терье и Лянчіа съ ихъ обѣдами à la carte.
Одинъ остроумный наблюдатель выразился такъ: "дайте мнѣ просмотрѣть ресторанную карточку и прейсъ-курантъ винамъ и кушаньямъ въ любомъ незнакомомъ городѣ -- и я подробно опишу вамъ нравы жителей, ихъ благосостояніе и даже политическія убѣжденія".-- Положимъ, эхо уже черезчуръ тонко,-- но что, посидѣвши часъ, другой въ какомъ-нибудь большомъ ресторанѣ, вы узнаете очень многое,-- гораздо больше, нежели слоняясь по музеямъ и кабинетамъ рѣдкостей,-- это не подлежитъ сомнѣнію. Какъ ни создана Варшава для экономіи и какъ я ни стараюсь теперь, на старости лѣтъ, изучать эту науку,-- а все не скоро отвыкнешь отъ нашей кіевской избалованности,-- непремѣнно лѣзешь въ самый лучшій ресторанъ. Такимъ безспорно считается въ Варшавѣ Брюловскій отель (г. Брюля). Въ самомъ дѣлѣ, это первоклассный ресторанъ и по обстановкѣ, и по существу дѣла. Кухня способна удовлетворить самому изысканному вкусу, вина превосходныя, собственной выписки, и цѣны самыя умѣренныя. Ресторанъ этотъ посѣщается самою фешенебельною публикою и тутъ-то еще ярче, чѣмъ гдѣ либо, выступаетъ, бросаясь въ глаза, также подмѣченная мною черта -- гнетущая мелочность, мизерность. Довольно сказать, что цѣлыхъ три дня подъ-рядъ, посѣщая этотъ ресторанъ для завтраковъ, обѣдовъ и ужиновъ,-- я ни за однимъ столикомъ не видѣлъ другихъ напитковъ, кромѣ пива (правда, превосходнаго, заграничнаго). Въ особенности удивленію моему не было границъ, когда я убѣдился, что посѣтители ресторана,-- вся эта шикарная молодежь, въ блестящихъ цилиндрахъ, безукоризненномъ бѣльѣ и съ геометрическими проборами на головахъ,-- это типы польской jeunesse d'orée -- знатнѣйшіе грабіе и бароны, которые пускаютъ пыль въ глаза у насъ, въ Кіевѣ. Что съ ними сдѣлалось -- я положительно недоумѣвалъ. Всѣ эти Гуци, Антоси, Цеси, графы Жембчинскіе, Ходоровскіе, Розмантовскіе и др. знатнѣйшихъ фамилій, о баснословныхъ состояніяхъ которыхъ, милліонныхъ проигрышахъ и крезовскомъ житьѣ такъ прожужжали мнѣ уши,-- считаютъ въ Варшавѣ каждый грошикъ, подсчитываютъ сдачу мѣдными денежками и по цѣлымъ часамъ сидятъ за кружкой пива. Встрѣтились мнѣ и кіевскіе кутила изъ той-же jeunesse сГогёё, и они здѣсь просто неузнаваемы: пиво и пиво, да 5 грошей на чай за низкій поклонъ и "служе пану!"
Вскорѣ, однако, для меня выяснились причины такой метаморфозы, въ особенности, когда я побесѣдовалъ съ хозяиномъ ресторана. Дѣло очень просто: всѣ эти господа ѣздятъ пускать пыль своими баснословными состояніями именно къ намъ, въ Кіевъ, гдѣ находятъ такихъ дураковъ, которые всѣмъ этимъ разсказамъ вѣрятъ и даютъ имъ кредитъ. А здѣсь, въ Варшавѣ, ихъ очень хорошо знаютъ и тутъ вся эта игра происходитъ на наличныя. Вотъ почему и приходится подсчитывать 5 и 10 грошей, довольствуясь кухелями пива вмѣсто столь обычныхъ въ Кіевѣ крюшоновъ.
Я не могъ не выразить удивленія хозяину ресторана и спросилъ его, какъ онъ можетъ существовать, да еще держать въ такомъ видѣ ресторанъ, съ такимъ штатомъ прислуги, когда у него столь скромные потребители. Хозяинъ не вѣрилъ моимъ разсказамъ о Кіевѣ, гдѣ чутъ-ли не въ каждомъ кабачкѣ послѣ театра рѣкою разливается шампанское и счеты въ нѣсколько десятковъ рублей совсѣмъ обыкновенное дѣло. Здѣсь я даже не могу себѣ представить, какое-бы торжество вызвало появленіе хотя одной бутылки шампанскаго въ вечеръ. Я имѣлъ неосторожность спросить 1/2 бутылки шамбертену, такъ передо мною двое офиціантовъ водрузили громадной величины серебряный сосудъ, на днѣ котораго въ теплой водѣ плавала эта драгоцѣнность, стоившая, какъ оказалось по счету, всего 1 р. 75 к. (Вино превосходное, котораго въ Кіевѣ не найдешь и за 3 рубля). Думаю, что если-бы потребовалъ бутылочку вина такъ рублей въ 9 или 10 (какъ то зачастую случалось въ "Сорокѣ"), то для присутствованія на этомъ празднествѣ передо мною выстроилась-бы вся семья хозяина, да, пожалуй, еще потревожилъ-бы съ постели какого-нибудь 100-лѣтняго прадѣда, который уже лѣтъ 20 не покидалъ своего ложа.
Ну, развѣ наблюдаемые факты изъ ресторанной жизни не объясняютъ многаго?
Я, конечно, наблюдаю жизнь, бросающуюся въ глаза, и отнюдь не отрицаю того, что и здѣсь, конечно, есть люди, которые умѣютъ пожить, но средняя жизнь въ сравненіи съ кіевской просто нищета и мизерность.
Остается сказать о театрахъ. Въ большомъ театрѣ дается балетъ и опера. Варшавскій балетъ когда-то славился, но, очевидно, что это "когда-то" было очень давно. Быть можетъ, я пошелъ на неудачный вечеръ. Давался старинный балетъ "Робертъ и Бертранъ" и ученическій балетъ "Рекрутскій наборъ". Я не видѣлъ ни одной сколько-нибудь выдающейся балерины, такъ что наша Джіавасси была-бы среди ихъ знаменитостью. Коръ-де-балетъ довольно большой; все это совсѣмъ почти дѣти, повидимому, лишенныя всякой граціи. Балаганные балеты скучны до тошноты, такъ что я не высидѣлъ до конца. Публики очень мало, цѣны неимовѣрно низкія. Въ маломъ театрѣ идетъ польская оперетка. Въ мое пребываніе 6 дней подъ-рядъ ставился "Гаспароне" и на всѣ представленія мѣста разобраны, такъ что приходилось покупать у барышника. Оперетка идетъ очень не дурно, всѣ играютъ хорошо и есть голоса. Все это, конечно, мизерно въ сравненіи съ кіевской опереткой. Сцена крошечная (какъ у насъ въ драматическомъ обществѣ) и на ней отлично справляются, и все идетъ гладко, но гдѣ-же костюмы, декораціи? Ничего подобнаго тому, что мы видѣли, нѣтъ. Одинъ исполнитель, г. Мисевичъ, прекрасный актеръ и съ хорошимъ голосомъ. Но надо-же видѣть, съ какимъ восторгомъ его принимаютъ! Свою остроумную пѣсенку въ 3-мъ актѣ онъ повторяетъ 3 раза. Чтоже-бы сталось съ варшавянами, если-бы въ опереткѣ они слышали Зорину, Давыдова, Чернова, Тартакова, которые иногда поютъ при пустомъ театрѣ?