Вотъ много-этажный домъ. Ярко освѣщенная зала бельэтажа и удивительная картина бала, прерваннаго происшедшей катастрофой. Очевидно, шла вторая фигура кадрили: дамы идутъ туда, онѣ всѣ обращены спиной къ открывшейся стѣнѣ и я не вижу ихъ выраженій, но противъ каждой дамы выдвинувшіяся фигуры шедшихъ на встрѣчу кавалеровъ представляютъ рядъ окаменѣвщихъ отъ ужаса вопросительныхъ и восклицательныхъ знаковъ. Этажемъ выше тоже прерванное веселье болѣе скромныхъ обитателей и толпа дѣтей, скачущихъ вокругъ елки. Надъ этой комнатой, въ мансардѣ подъ крышей, при тускломъ свѣтѣ лампочки, на грязной убогой постелькѣ живой мертвецъ,-- блѣдная фигура женщины съ выплаканными глазами, она держитъ въ рукахъ ребенка и автоматически слѣдитъ за судорогами предсмертной его агоніи. Рядомъ, въ слѣдующей клѣткѣ, на голомъ полу бьется въ страшныхъ корчахъ, въ изорванныхъ лохмотьяхъ и дырявыхъ прюнелевыхъ ботинкахъ неизвѣстная женщина -- будущая мать. Лица родильницы не видно, такъ какъ оно закрыто сжимаемой во рту газетой, на столбцахъ которой я отчетливо разглядѣлъ "списокъ дежурства врачей" и хвалебную замѣтку "объ открытіи родильнаго пріюта г. Терещенки". Черезъ стѣнку, въ маленькой комнаткѣ съ пестренькими обоями, на колкахъ виситъ рядъ юпокъ сомнительной чистоты, большая шляпа съ огромнымъ страусовымъ перомъ и пестрый вѣеръ,-- а на скомканной кровати, подходящей изголовьемъ прямо къ улицѣ, мирно покоится какая-то красная заплывшая фигура жуира съ завитыми волосами, въ черныхъ усикахъ и въ зеленомъ галстухѣ,-- одна рука его свѣсилась къ полу. На столикѣ бутылка зелътерской воды съ отбитымъ горлышкомъ. Надъ спящей фигурой стоитъ молодое, но истомленное созданіе, съ большимъ шиньономъ на головѣ и въ пестрыхъ ажурныхъ чулочкахъ. Она не сводитъ глазъ со спящаго амура и худою дрожащей рукой вытаскиваетъ изъ-подъ подушки серебряные часы съ томпаковой цѣпочкой и съ голубымъ медальономъ.
И много-много картинъ удивительныхъ контрастовъ я видѣлъ въ этихъ обнаженныхъ жилищахъ. Я видѣлъ уютную хорошую комнату, уставленную въ углу образами, тихій свѣтъ лампады, колыбель младенца и надъ нимъ склонившихся счастливыхъ родителей: мужа, съ сіяющимъ отъ глупости и доброты лицомъ, съ большой лысиной, трепетной рукой обнимающаго молодую и красивую жену, которая, принимая его ласки, бѣленькой ручкой творитъ крестное знаменіе надъ спящимъ розовымъ ребенкомъ. И видѣлъ я рядомъ, въ другомъ помѣщеніи, пьянаго бородатаго мужчину; на колѣняхъ передъ нимъ добрая хозяйка снимаетъ съ него сапогъ, при чемъ каблукъ съ подковой приходится ей прямо ко лбу. Видѣлъ я елку для дѣтей въ фребелевскомъ саду, добрыя, умныя лица воспитательницъ; сидятъ онѣ, окруженныя группами дѣтей, которымъ онѣ раздаютъ книжки и что-то разсказываютъ, а тѣ съ жадностью ихъ слушаютъ,-- и видѣлъ я также отца-педагога, держащаго въ одной рукѣ за-воротъ свое любимое чадо и въ другой -- березовый вѣникъ, которымъ онъ замахнулся для внушенія строгихъ правилъ нравственности.
Но вотъ цѣлый рядъ картинъ, разоблачающихъ въ нѣмыхъ позахъ многія уморительныя и поучительныя сцены изъ жизни. Дѣловой кабинетъ съ приличной обстановкой, а за большимъ столомъ двѣ фигуры: на столѣ масса книгъ и тетрадей и много исписанной бумаги; на одномъ листѣ видна красиво выведенная съ виньетками надпись: "Мостовая отчетность" и ряды улицъ и площадей. Одна фигура держитъ въ рукахъ счеты и съ торжествомъ указываетъ большимъ перстомъ на кругленькую цифру, выложившуюся на счетахъ. Затѣмъ я видѣлъ очень много трудящагося люда, который и подъ великій праздникъ не знаетъ отдыха и веселья. Вотъ въ небольшой комнаткѣ, уставленной разными охотничьими принадлежностями, за маленькимъ рабочимъ столикомъ сидитъ кропотливый труженикъ съ колодой картъ въ рукахъ и тщательно выводитъ при посредствѣ перочиннаго ножика какія-то линіи поперекъ запечатанной колоды. Весь столикъ заваленъ массою уже изготовленной работы. Въ другой квартирѣ, по странной случайности, черезъ стѣнку, лицемъ къ тому-же работнику, другой труженикъ тщательно выскабливаетъ какія-то строчки на большомъ листѣ синей актовой бумаги, совершенно исписанной.
А вотъ еще художникъ: съ неутомимымъ усердіемъ онъ на пустомъ вексельномъ бланкѣ выводитъ какую-то подпись и сличаетъ ее съ другимъ векселемъ, который весь исписанъ. На небольшой полочкѣ у стола сушатся, въ видѣ пеленокъ младенца, готовые бѣленькіе листки съ одной солидной подписью. Двери закрыты на глухо, онъ въ совершенномъ одиночествѣ и вдругъ рухнувшая стѣна раскрываетъ его художество предъ глазами всего свѣта, безъ помощи всякихъ прокуроровъ.
Въ одномъ раскрывшемся помѣщеніи сидѣла группа молодыхъ людей; одинъ читалъ какую-то книжку, остальные слушали со вниманіемъ, а въ слѣдующей комнатѣ двое какихъ-то штатскихъ съ любопытствомъ смотрѣли въ замочную скважину и наблюдали за читавшимъ, при чемъ одинъ изъ этихъ любопытствующихъ записалъ что-то въ особую книжку.
Любопытную картину обнаружила рухнувшая стѣна, которая всегда скрывала отъ моихъ взоровъ порядки одного кредитнаго учрежденія. Я видѣлъ ужасный переполохъ и недоумѣніе: при полномъ освѣщеніи члены правленія, подъ руководствомъ маленькаго сѣденькаго человѣчка, рылись въ цѣлой кучѣ сваленныхъ на полу портфелей и книгъ и, повидимому, ничего не могли добиться. У дверей, подъ конвоемъ двухъ солдатъ, съ крещенными на груди руками, въ арестантскомъ платьѣ стоялъ мужчина съ большою бородою, и съ грустною улыбкой смотрѣлъ сквозь большія очки въ золотой оправѣ на безполезную работу тружениковъ и на кучи разбросанныхъ портфелей, какъ будто онъ созерцалъ людей, занятыхъ исканіемъ "вчерашняго дня".
Много еще интересныхъ картинъ раскрывалось передо мною и я отъ души пожалѣлъ, что природа не надѣлила меня волшебною кистью живописца, чтобы перенести всѣ эти картины на полотно и возить ихъ по всей Европѣ въ видѣ постоянно передвигающейся выставки. Въ самомъ дѣлѣ: сколько сюжетовъ, сколько матеріала! Ну, вотъ, хотя-бы этотъ маленькій эскизъ: среди уложенныхъ сундуковъ сидитъ, очевидно, готовясь въ далекій путь, господинъ среднихъ лѣтъ и зашиваетъ въ своей фуфайкѣ процентныя бумаги и банковые билеты. Передъ нимъ на столикѣ лежитъ "Путеводитель по россійскимъ и иностраннымъ дорогамъ" и только что отпечатанный проектъ новаго "уложенія о наказаніяхъ", развернутый на главѣ о банковскихъ растратахъ и хищеніяхъ, въ которой полагаются новыя, болѣе чувствительныя воздаянія.
Да, вотъ какія картины представляютъ намъ панорамы дѣйствительности! Это поинтереснѣе всякаго музея Лента, всякой передвижной выставки! Но чтобы увидѣть все это такъ открыто и притомъ сразу, со всею поразительностью контрастовъ человѣческой жизни, нужно ни болѣе, ни менѣе, какъ открыть по одной стѣнѣ въ каждомъ домѣ,-- а это, конечно, можетъ случиться только благодаря такому чуду, какъ описанное мною. Въ наше время чудеса очень рѣдки, или даже вовсе не бываютъ,-- а потому не бойтесь, не пугайтесь, мирные обыватели! Не тревожьте свой мирный, тихій сонъ, благочестивые граждане и дѣятели всѣхъ сферъ и направленій! Спите крѣпко! Сомкните ваши усталыя вѣжды. Я отъ души желаю вамъ радостно встрѣтить веселый и великій праздникъ -- нарожденія Искупителя всѣхъ грѣховъ человѣческихъ!
Одинъ только маленькій совѣтъ: стройте прочнѣе и крѣпче стѣны вашихъ домовъ, въ особенности эту четвертую -- наружную стѣну.
(Заря. 24 Декабря 1882 г.).