Еще черепъ, да какой большой, открытый. Подъ этимъ лбомъ, очевидно, помѣщались мелкія черты лица.
-- Чей онъ?
-- А, это была настоящая голова,-- отвѣчалъ могильщикъ. И при многихъ головахъ это была единственная голова.
Сколько хитрости, сколько пронырливости и ума видѣлось изъ этихъ маленькихъ свѣтившихся глазъ. Какъ ловокъ и вкрадчивъ былъ тотъ человѣкъ. Онъ теперь обратился въ ничтожество.
"Великій Цезарь -- нынѣ прахъ
"И имъ замазываютъ щели!"
повторилъ я слова датскаго принца.
-- Точно такъ, ваше благородіе,-- отвѣчалъ могильщикъ. Изъ этой могилы какъ разъ возили известку.
Я взялъ въ руки третій и постучалъ по лбу его. Какъ онъ крѣпокъ. Должно быть твердая голова была.
-- Позвольте, дай Богъ памяти, сказалъ могильщикъ. Это черепъ, если не ошибаюсь, очень солиднаго, серьезнаго человѣка. Въ немъ было много разной начинки и все это помѣщалось въ прочномъ котлѣ. Обладатель этого черепа былъ человѣкъ твердой воли, непогрѣшимыхъ убѣжденій и большой гонитель оперетки.