В конце концов, жалоба поверенного частных обвинителей представляется мне своего рода проектом моста от скандала в Думе - к Уложению о наказаниях. Но мне кажется, что с помощью такой постройки эти два берега не могут быть соединены, а потому и самый проект должен быть отвергнут. Я не привожу известных вам, прекрасных соображений Правительствующего Сената по делу Дорна, в силу которых Сенат пришел к заключению, что устранение возможности для общественных представителей, под страхом обвинения в клевете, заявлять предположительные данные о злоупотреблениях в том деле, которому они служат, - было бы равносильно лишению их средств исполнять возложенные на них обязанности. То же - и здесь. Надо сказать правду, что в самых важных общественных вопросах мы так бесконечно молчим, так влюблены в безмолвие, что было бы жаль совсем искоренить даже слабые зачатки протеста и заглушить независимый голос таких людей, как. Кедрин. Неужели обуздание должно идти так далеко, чтобы, даже в скромном деле городского хозяйства никто не мог высказать того, в чем он убежден по совести, и что он считает своим долгом высказать?.. Сам Кедрин не отрицает, что он человек увлекающийся, кипучий, быть может, даже дерзкий, и он готов бы был перенести всевозможные дисциплинарные меры, направленные на эти свойства его характера: но мы в то же время знаем, что Кедрин человек благородный, полезный и, главное, - честный. А клевета - деяние бесчестное, и он в ней не виновен.
[Окружной суд признал Кедрина виновным в клевете в речи, произнесенной 24 августа 1895 г., и приговорил его к семидневному аресту.
Судебная палата утвердила приговор суда, но затем приговор Палаты был кассирован Правительствующим Сенатом. В этой стадии дела стороны помирились.]
Опубликовано: Андреевский С.А. Защитительные речи. СПб., 1909.