Когда Лекомцев сразил ракетой летящую цель, он был на седьмом небе и в прямом и в переносном смысле.
— Я шел к самолету, садился в кабину, взлетал и все время чувствовал: цель срублю. Отчего это, товарищ командир, ведь первый раз? — спрашивал он Курманова.
— Ты верил в себя, а в уверенности — сила летчика, — отвечал Курманов. — И потом, великое дело, когда знаешь, что перед тобой кто-то уже прошел. Кто-то был первым…
— А как же они, первые?
Курманов слегка приподнял голову, у него обострились скулы и глаза заблестели мерцающим светом.
— Быть первым — значит делать то, что до тебя никто не делал. После них, пионеров, начинается переворот в умах. Вот вам живой пример: после космического полета военного летчика Юрия Гагарина люди уже по-иному мыслят. Услышав о новой экспедиции к звездам, они уже не останавливаются на улице, не бегут к газетному киоску, не спрашивают с замиранием сердца: «Что передали еще?» А ведь то же напряжение и ту же трудность испытывает в космосе человек. Почему все так? Да потому, что полет Гагарина уже стал частицей нашей жизни. И мысли людей уже устремлены к новым открытиям.
Курманова радовала беспокойная пытливость Лекомцева. Всякий раз он старался дать ему понять, что небо открывает большой простор для человеческого дерзания. Авиация — детище двадцатого века. Многие забывают, а может быть, просто свыклись с тем, что она очень молода. Целое поколение соотечественников, прославивших нашу авиацию, выросло вместе о нею. Ведь и ныне еще живут люди, которые помнят пилотов, поднимавшихся в воздух на первых летательных аппаратах.
Возможности авиации еще далеко не изучены, хоть вся планета опутана трансконтинентальными маршрутами. Ведь небо — океан, и пока что освоена лишь прибрежная его часть. Но авиация всегда была на переднем крае научно-технической мысли. Она развивалась бурно и ныне далеко ушла вперед, накопив богатый опыт покорения неба. Опыт обойти нельзя, жизнь движется только через опыт. Кем-то накопленный, он будет всегда твоим, если пропустишь его через свой мозг, ощутишь своими руками, вынянчишь возле своего сердца. В жизни военного летчика непременно наступают мгновения, когда концентрируется воедино все, что узнал, что принял как бесценный дар от предшественников и что, порою мучительно, испытал сам. Именно тогда родится твой бой, может быть даже неповторимый. И именно тогда, может быть, ты проложишь свой первый след.
Курманова влекли неизведанные пути боевого совершенствования летчика-истребителя, и Лекомцев заражался этой его страстью.
Лекомцев сперва никак не мог уловить значения курмановского утверждения: «К каждому полету готовься так, будто собираешься лететь в первый раз». Зачем как в первый раз? Он же далеко ушел от того, первого полета… Потом понял: он же не повторяет пройденное. В каждом полете есть что-то свое, новое, еще не освоенное. Каждый полет делает его сильнее. А значит, и подготовка к выполнению этих задач должна осуществляться в полном объеме и с той же ответственностью, с какой готовился к каждому предшествующему полету, и даже самому первому.