"Черную Нэпъ вчера отправили въ Стутбери. У фермера Торпъ какое-то дѣло въ этомъ городѣ, и онъ съ удовольствіемъ взялъ на себя провести туда твою лошадь. Я знаю, увидѣвъ ее, ты останешься доволенъ ея состояніемъ. Поблагодари за это Томаса, когда увидишь его въ Альфретонѣ: онъ чрезвычайно гордится ею, и, надо сказать, во все время твоего отсутствія, былъ усерднымъ и превосходнымъ слугою. Я рѣшилась послать его въ Альфретонъ, чтобъ доставить тебѣ возможность пріѣхать домой на своей лошади. Полагаю, ты будешь мчаться -- домой ко мнѣ! Восторгъ этой мысли безпредѣленъ..."
"О, обожаемый мной -- мужъ мой! съ приближеніемъ понедѣльника, счастье мое становится невообразимо! Еслибъ грустныя воспоминанія и тревожныя опасенія не омрачали его, мнѣ кажется, я совсѣмъ лишилась бы разсудка. Иногда мнѣ думается, что какія нибудь обстоятельства могутъ замедлить или совершенно помѣшать нашей встрѣчѣ; иногда кажется, что ей ничто не можетъ помѣшать, и что нѣтъ на землѣ, а тѣмъ болѣе на Небѣ, такой чудовищной жестокости, которая разрушила бы ожидающій меня міръ счастья! Молю небо, да низпошлетъ оно на тебя тысячу благословеній!
P. S. Распечатываю письмо, чтобъ сказать тебѣ, что докторъ Боль неожиданно получилъ предложеніе немедленно отправиться въ Батъ, для передачи батскимъ докторамъ метода леченія, котораго они должны держаться относительно твоего отца."
Остальную часть исторіи, которую узналъ я частью изъ пакета, переданнаго Гоклемъ, частью отъ него самого, и отъ лицъ, съ которыми я познакомился впослѣдствіи, я буду разсказывать уже въ послѣдующихъ главахъ отъ своего лица.
ГЛАВА III.
Густой шотландскій туманъ опустился на Ноттингэмъ въ то девятое іюня, которое въ первой четверти нынѣшняго столѣтія совпадало съ понедѣльникомъ. Наканунѣ этого дня въ гостинницу Ройяль Джорджъ прибылъ видный, плечистый, среднихъ лѣтъ мужчина, на красивомъ конѣ; и, получивъ на другое утро письмо, адресованное на имя Ноббля, оставилъ часть своего завтрака, поспѣшно вышелъ изъ гостинницы и не возвращался до обѣда.
Онъ стоялъ подлѣ буфета, когда къ гостинницѣ подъѣхалъ на черной кобылѣ молодой путешественникъ, вошелъ въ общую комнату, сбросилъ съ себя мокрый бѣлый пальто, приказалъ немедленно высушить его, и, постучавъ въ маленькое буфетное окно, спросилъ, мѣтъ ли писемъ на его имя. Миловидная дѣвушка отворила окно, съ веселой улыбкой потрясла густыми локонами, и, выразивъ надежду, что молодой джентльменъ въ добромъ здоровьѣ, подала ему два письма. Онъ, однакожъ, не от. вѣчалъ на любезный вопросъ съ своей обычной любезностью; потому что первое письмо, которое онъ распечаталъ, замѣтно его огорчило. На письмѣ не было почтоваго штемпеля, и потому онъ спросилъ, кто его доставилъ?
-- Лакей изъ гостинницы "Зеленый кабакъ", отвѣчала миловидная дѣвушка.
Въ то время, когда онъ читалъ, мистеръ Ноббль, стоя въ сторонѣ и показывая видъ, будто стрижетъ ногти большимъ перочиннымъ ножемъ, не приподнималъ своихъ глазъ, но, нахмуривъ брови, измѣрялъ изъ-подъ нихъ посѣтителя. Новый гость, заказавъ обѣдъ, вошелъ въ отдѣльную комнату. Мистеръ Ноббль удалился обѣдать въ кофейную. Удаляясь, онъ оглянулся назадъ, и на широкомъ лицѣ его показалась широкая улыбка, потому что въ эту минуту другой джентльменъ, закрывая за собою дверь, подносилъ къ губамъ письмо съ траурной каймой, полученное съ почты.
Замѣчательно, что аккуратно черезъ часъ тѣ же самыя лица, отобѣдавъ въ различныхъ комнатахъ, появились на тѣхъ же самыхъ мѣстахъ, въ одно и то же время. Оба приказали дать лошадей въ одинъ и тотъ же моментъ, и оба отправились по одной и той же дорогѣ.