И когда Юста сѣла, мистриссъ Кальдеръ сказала ей жосткимъ и холоднымъ тономъ:
-- Я должна же наконецъ получить для мужа удовлетворительное объясненіе. Теперь девять часовъ, а онъ условился быть здѣсь въ четверть десятаго. До его возвращенія, и до пріѣзда его брата (если только онъ пріѣдетъ), я должна узнать, Замужемъ вы, или нѣтъ;;-- знать это для насъ тѣмъ болѣе нужно, что черезъ мѣсяцъ или два; сколько я могу судить, вы будете матерью.
Никогда до этого она не говорила такъ прямо, и ея слова постепенно возбуждали вниманіе Юсты.
Юста хотѣла говорить, по только волновалась ея грудь, и она не могла вымолвить слова. Съ умоляющимъ видомъ она смотрѣла на нее и рыдала. Но это ни къ чему не вело; мистроссъ Кальдеръ не отрывала глазъ отъ своей работы и не показывала ни малѣйшаго нетерпѣнія услышать требуемое признаніе. Рыданіе ей нравилось, и когда оно сдѣлалось громче и сильнѣе, она выразила надежду, что миссъ Левэйнъ не захочетъ, какъ это дѣлаютъ молодыя женщины въ простомъ сословіи, уклониться отъ признанія, прибѣгнувъ къ истерикѣ. Бѣдная Юста! она уже и то находилась подъ вліяніемъ истерическаго припадка. Но, вспомнивъ, что объясненіе касалось интересовъ и желаній ея мужа, она успокоилась, и прерывающимся голосомъ сказала:
-- Я уже неоднократно повторяла вамъ, что клятва и честь обязываютъ меня не открывать никому характеръ моихъ отношеній къ мистеру Джорджу. О, пожалѣйте меня! Не принуждайте меня измѣнить моей клятвѣ! Не искушайте меня! Я переносила и ваше презрѣніе и гнѣвъ вашего мужа. Я слышала, что вы называли того, кого я люблю болѣе жизни своей, и вольнодумцемъ и измѣнникомъ. Это продолжалось нѣсколько мѣсяцовъ, неужьли вы не подождете еще какой нибудь часъ? Неужьли вы не подождете пріѣзда мистера Дорили, который дастъ отвѣтъ вамъ и за меня и за себя?
-- Неизвѣстно еще, пріѣдетъ ли онъ. Я, съ своей стороны, такого мнѣнія, что нѣкоторыя обстоятельства задержать его. Правительство....
-- Я увѣрена, что онъ пріѣдетъ, какъ увѣрена въ томъ, что Провидѣніе теперь бодрствуетъ надо мною, съ горячностью воскликнула Юста.-- Онъ долженъ пріѣхать. Для чего же я и живу на свѣтѣ, какъ не для его пріѣзда?
Послѣднія слова произнесла Юста почти съ изступленіемъ.
-- Правительство, продолжала мистриссъ Кальдеръ съ невозмутимымъ спокойствіемъ:-- можетъ найти поводъ задержать его тамъ, гдѣ его присутствіе необходимо; оно можетъ заключить его въ безопасное мѣсто, гдѣ мятежныя дѣйствія, въ которыхъ онъ виноватъ былъ до отъѣзда за границу, не могутъ повторяться.
-- Но онъ пріѣдетъ -- сюда -- ко мнѣ. Его не разлучатъ со мною каменныя стѣны, онъ пробьется ко мнѣ сквозь полчища враговъ. Я считаю невозможнымъ для него не пріѣхать, какъ невозможно будетъ для меня жить въ этомъ мірѣ, если онъ не пріѣдетъ.