ГЛАВА VI.
Добрый городъ Ноттингэмъ, нисколько не подозрѣвая, что къ нему приближается непріятельскій отрядъ, съ намѣреніемъ взять его,-- спалъ глубокимъ сномъ въ ночь девятаго іюня. Но, подъ утро десятаго, онъ проснулся въ ужасномъ испугѣ. Очень рано, его большая треугольная торговая площадь огласилась маршемъ пѣхотнаго отряда, стукомъ оружія, и топотомъ кавалеріи. Мера и муниципальныхъ офицеровъ совсѣмъ не во время подняли изъ постелей; они явились въ ратушу въ военной формѣ, съ лицами мрачными и выражавшими крайнее недоумѣніе. Съ наступленіемъ утра, въ городъ прибывали одинъ за другимъ члены городскаго совѣта изъ своихъ отдаленныхъ жилищъ, и останавливались въ гостинницѣ Ройяль Джорджъ, гдѣ, образовавъ нѣчто въ родѣ засѣданія, сносились съ войсками чрезъ констаблей и ординарцевъ, отрываясь для этого отъ недопитыхъ чашекъ и недоѣденныхъ яицъ. За главнымъ шерифомъ и начальникомъ округа были посланы нарочные, а мистеръ Воллюмъ, главное правительственное лицо въ городѣ (глаза банкирскаго дома подъ фирмою Воллюмъ и Нолль), отправилъ своего товарища въ Лондонъ для совѣщанія съ прокуроромъ государственнаго казначейства. Купцы не хотѣли отпирать своихъ лавокъ; они бродили между Ройяль Джорджемъ, ратушей и газетными конторами, спрашивая, что случилось, и получая удивительные и тревожные отвѣты. Паническій страхъ увеличился безпрестаннымъ прибытіемъ плѣнниковъ, подъ конвоемъ констаблей и гусаръ, то въ каретахъ, то въ сельскихъ телѣгахъ.
Къ полдню ужасъ уменьшился и уже можно было узнать истину: въ городѣ появились дополнительные къ мѣстной газетѣ листки. Пентриджскіе мятежники напали на чугунные заводы Буттерли безъ всякаго успѣха; оттуда отправились грабить деревни, отнимать у поселянъ ружья и порохъ, будить спавшихъ, и силой и угрозами присоединять ихъ къ своей шайкѣ, имѣвшей намѣреніе овладѣть Ноттингэмомъ. Одинъ человѣкъ на Топгемской Фермѣ, который не такъ скоро надѣвалъ сапоги, какъ угодно было Ноттингэмскому капитану, былъ застрѣленъ на мѣстѣ. Мятежники уже достигли Иствуда, около шести миль отъ города, но были встрѣчены какимъ-то джентльменомъ, ѣхавшимъ верхомъ домой послѣ поздняго засѣданія въ Палатѣ Лордовъ -- такъ назывался клубъ, члены котораго собирались въ гостинницѣ "Кабанъ"; онъ въ тотъ же мйгъ поскакалъ назадъ въ городъ и сообщилъ объ этомъ обстоятельствѣ дежурному офицеру въ кавалерійскихъ казармахъ. Восемьнадцать кавалеристовъ, случайно въ ту ночь бывшихъ подъ ружьемъ, немедленно поскакали, подъ начальствомъ капитана и корнета на сцену дѣйствія, и въ какихъ нибудь пять минутъ взяли сорокъ ружей съ боевыми принадлежностями и нѣсколько плѣнниковъ. Кавалерійскій отрядъ въ Матлокѣ также поднялъ тревогу, разсыпался въ той части округа, и арестовалъ нѣсколькихъ мятежниковъ, отставшихъ на походѣ и не успѣвшихъ скрыться.
Вотъ вѣрный бюллетень ноттингэмскихъ происшествій. Но при всей своей вѣрности онъ не соотвѣтствовалъ ни видамъ правительства, ни видамъ лондонскихъ газетъ на жалованьѣ правительства. Когда газетныя описанія объ этихъ происшествіяхъ появились въ свѣтъ, они были описаніями обширнаго возмущенія. Они были выпущены первымъ, вторымъ, третьимъ, четвертымъ и пятымъ изданіемъ, и каждое изданіе отличалось обиліемъ знаковъ восклицанія и громадностію заглавныхъ буквъ.
Къ вечеру очаровательные локоны дѣвочки, сидѣвшей за буфетомъ Ройяль Джорджа, снова потрясались надъ плечиками, какъ спѣлые плоды на тоненькихъ вѣточкахъ, по на этотъ разъ, ихъ приводила въ движеніе глубокая горесть. Ея другъ, Молодой Сквайръ, поднимался по лѣстницѣ, прикованной къ мужчинѣ, который наканунѣ получилъ письмо на имя мистера Ноббля.
Мистриссъ Тукки, содержательница гостинницы, не менѣе дочери своей поражена была горестью, и имѣла свои причины упросить мистера Воллюма пересмотрѣть бумаги арестованныхъ въ буфетной комнатѣ. Арестованные были объисканы и временный судья приказалъ своему писцу удалиться; онъ хотѣлъ наединѣ прочитать отобранные документы, и потомъ объявить передъ судомъ свое заключеніе о степени измѣны.
Мистриссъ Тукки основательно предполагала, что мистеру Воллюму -- сопернику мистера Флипа, пріятнѣе будетъ заниматься разсмотрѣніемъ бумагъ, ни чѣмъ себя не стѣсняя; и потому, зная, что онъ еще не обѣдалъ, она усадила его за столикъ, у открытаго окна, защищаемаго отъ взоровъ любопытныхъ кисейной ширмочкой, поставила передъ нимъ сочный анчоусный тостъ и стаканъ разсыропленнаго хересу, на поверхности котораго плавала пѣночка мускатнаго орѣха,-- напитокъ, который послѣ самой содержательницы составлялъ исключительную слабость въ натурѣ мистера Воллюма.
Вещей, найденныхъ при мистерѣ Нобблѣ, было не много. По нимъ можно было заключить, что онъ скорѣе держалъ сторону закона, чѣмъ нарушителей порядка. Онѣ состояли изъ шести ассигнацій въ одинъ фунтъ стерлинговъ каждая, изъ коротенькаго письма и карманнаго ножа. Этотъ ножъ, кромѣ шнипера, зубочистки, буравчика, штопора, рѣзца, щипчиковъ, отвертки, пилки и напилка, имѣлъ на концѣ серебряную корону, такъ что его можно было употреблять, какъ палочку констабля. Содержаніе письма было слѣдующее:
"Я теперь узналъ, что онъ намѣренъ уѣхать изъ Стутбери въ Ноттингэмъ, куда долженъ прибыть въ понедѣльникъ къ полудню, и, конечно, остановится въ гостинницѣ Ройяль-Джорджъ. Онъ довольно сговорчивъ; надобно что нибудь сдѣлать, чтобъ заставить его немедленно ѣхать на Пентриджскій митингъ, и именно подъ предлогомъ, что одно только его вліяніе можетъ отклонить ноттингэмскаго капитана и его команду отъ фанатическихъ намѣреній. Митингъ, безъ всякаго сомнѣнія, имѣетъ мятежное свойство; и если только онъ приметъ въ немъ какое бы то ни было участіе, мы спасены. Онъ намѣренъ прямо изъ гостинницы Ройяль-Джорджъ, гдѣ ожидаетъ васъ это письмо, ѣхать домой. Но онъ не долженъ пріѣхать домой."
Эта записка не имѣла подписи и была адресована въ самомъ письмѣ къ мистеру Ноливеру, а на адресѣ къ K. Н. Нобблю, эсквайру, въ гостинницу Ройяль-Джорджъ, въ Ноттнигэмѣ, гдѣ и оставить впредь до востребованія.