Гордясь умѣньемъ перемѣнять лошадей въ минуту и три четверти, даровитый мистеръ Флипъ, въ ясный солнечный день, предшествовавшій суду Джорджа Дорнли за государственную измѣну, простоялъ на колесѣ долѣе обыкновеннаго, и чрезвычайно медленно расправлялъ возжи между пальцами; несмотря на то, онъ не могъ влѣзть на высоту своего сѣдалища, безъ полнаго и удовлетворительнаго осмотра великолѣпно пышнаго видѣнія, мелькнувшаго передъ его глазами въ буфетѣ Ройяль-Джорджа. Онъ не запомнитъ, сколько лѣтъ зналъ и любилъ содержательницу гостинницы въ ея обыкновенномъ нарядѣ, въ которомъ она являлась за буфетомъ (въ другомъ нарядѣ онъ никогда не видалъ) и продолжалъ мчаться по дорогѣ жизни, утѣшаясь отрадною надеждою; но теперь видѣніе, мелькнувшее передъ нимъ, одѣто было въ атласный капотъ съ высокой таліей, съ блестящими пуговицами; широкая мѣховая оторочка придавала грандіозный видъ ея великолѣпной фигурѣ; щегольская лекгорнская шляпка, на которой красовались и развѣвались ленты и ленточки малиноваго цвѣта, щегольской ретикюль, зеленыя лиммерикскія перчатки, и въ заключеніе, вѣтка розмарина въ двухъ пальчикахъ, пробуждали въ немъ чувство благоговѣнія, и тайный голосъ шепталъ ему, что тщетно онъ надѣялся. Увидѣвъ, что его соперникъ, мистеръ Воллюмъ, подвелъ къ дилижансу мистриссъ Тукки и посадилъ ее внутрь дилижанса, мистеръ Флипъ угрюмо сѣлъ на козлы и до послѣдней станціи къ Дерби не вымолвилъ слова.
Веселенькая дѣвушка, хорошенькая дочь мистриссъ Тукки, предпочла наружное мѣсто, подлѣ добраго друга своего, мистера Флипа, на открытомъ воздухѣ и на солнечномъ свѣтѣ; потому-то мистеръ Воллюмъ и усадилъ ея матушку внутрь дилижанса; но, въ чрезмѣрномъ стараніи и торопливости занять мѣсто подлѣ нея, онъ споткнулся на охотничьи сапоги одного изъ пассажировъ и упалъ прямо въ его кожанныя колѣна.
-- Я думаю, онъ сумасшедшій! воскликнулъ молодой человѣкъ, сидѣвшій напротивъ.
Мистеръ Воллюмъ нахмурился, не зная, принять ли эти слова на свой счетъ, или нѣтъ; но молодой человѣкъ вывелъ его изъ недоумѣнія, возобновивъ разговоръ, прерванный перемѣной лошадей.
-- По моему мнѣнію, одинъ только сумасшедшій въ состояніи допустить идею о возможности разграбить Ноттингэмъ съ горстью разбойниковъ; и, право, безчеловѣчно было бы повѣсить этихъ несчастныхъ, собственно потому, что они сумасшедшіе.
-- Ха, ха! Да еслибъ только существовалъ законъ вѣшать сумасшедшихъ, мнѣ, какъ доктору, пришлось бы вѣшать людей ежедневно, сказалъ старый джентльменъ, сидѣвшій въ углу; и онъ расхохотался такъ сильно, что воротникъ его сюртука покрылся слоемъ пудры.
-- Чортъ возьми! произнесъ провинціалъ-джентльменъ: -- возмущеніе есть такое сумасшествіе, за которое непремѣнно слѣдуетъ вѣшать; и, благодаря Небу, пока Англія остается свободнымъ и счастливымъ государствомъ, это всегда такъ и будетъ. Я, однакоже, не думаю, чтобъ изъ нихъ кто нибудь былъ сумасшедшій; ни ноттингэмскій капитанъ, ни негодяи, его сообщники, включая въ то число и вашего ученаго друга, Молодаго Сквайра, котораго завтра будутъ судить. Нѣтъ, нѣтъ, они были всѣ въ здравомъ умѣ.
-- Человѣкъ можетъ быть въ здравомъ умѣ во всѣхъ отношеніяхъ, кромѣ одного. Въ медицинѣ это называется мономаніей, скромно возразилъ молодой человѣкъ.
-- Вздоръ! было отвѣтомъ. Вотъ уже двадцать-пять лѣтъ, какъ я посѣщаю судебныя слѣдствія, и могу сказать, что что нибудь да знаю о съумасшествіи. Это, я вамъ скажу, вновь придуманный вздоръ! Человѣкъ бываетъ или совершенно сумасшедшій, или совершенно въ здравомъ умѣ. Онъ не можетъ быть въ четверть, въ половину, или въ три четверти сумасшедшимъ, не такъ ли? А что касается до вашей мономаніи, то подобной штуки я еще не слыхивалъ съ тѣхъ поръ, какъ гляжу на свѣтъ!
-- Несмотря на то, сказалъ докторъ: -- это обстоятельство весьма обыкновенное. Да, вотъ напримѣръ, у меня есть паціентка, молоденькая лэди (разумѣется, я не назову ея имени), она такъ разсудительна, такъ терпѣлива, и имѣетъ такой свѣтлый взглядъ на предметы, какъ дай Богъ каждому изъ насъ, если принять въ соображеніе обстоятельства, въ которыхъ она находится; а между тѣмъ, она до такой степени убѣждена, что видѣла и разговаривала съ одной особой, въ то время, когда эта особа находилась отъ нея миляхъ въ десяти, до такой степени убѣждена, говорю я, какъ я убѣжденъ въ томъ, что вы сидите здѣсь.