Ей очень было непріятно, когда она разсказала всю истину первому джентльмену, и когда второй джентльменъ, который по ея мнѣнію, защищая своего друга, долженъ бы быть очень внимательнымъ къ ней, повидимому, не вѣрилъ ни одному ея слову. Она готова была расплакаться, когда адвокатъ Марсденъ спросилъ ее, довольно строго, увѣрена ли она, что джентльменъ, которому вручила два письма, и подсудимый, одно и то же лицо.
Ничего не могло быть вѣрнѣе: ея отвѣтъ подтверждался самимъ подсудимымъ, который, будучи выведенъ судебнымъ слѣдствіемъ изъ своего апатичнаго состоянія, улыбнулся ей, и этой улыбкой показалъ, что они знаютъ другъ друга. Мистеръ Марсденъ прикусилъ губы, но послѣ непродолжительной паузы продолжалъ: "Подсудимый пріѣхалъ верхомъ:-- какой масти была его лошадь?"
-- Лошадь была черная.
-- Черная лошадь. Ну, а насчетъ писемъ?
Она отдала два письма на имя Дорнли и одно -- на имя Ноббля.
-- Узн а етъ ли она мистера Ноббля, если увидитъ его?
-- Съ перваго взгляда, сэръ.
-- Не помнитъ ли она, въ чемъ былъ одѣтъ мистеръ Дорнли?
-- На немъ быль бѣлый пальто и бѣлая шляпа.
Молчаніе. Въ то время когда свидѣтельница молча стояла передъ адвокатомъ, подсудимый нагнулся къ послѣднему и прошепталъ ему что-то на ухо; но это что-то было похоже на увѣщаніе. Адвокатъ снова посмотрѣлъ на дверь, не обративъ на слова подсудимаго ни малѣйшаго вниманія.