Въ это время, проѣхавъ по опушкѣ болота, мимо Крукстонскихъ Ивъ, и сдѣлавъ прогулку миль въ десять, мы поворотили нашихъ коней въ обратный путь. Здѣсь я попросилъ моего обязательнаго проводника показать коттеджъ, у котораго мистеръ Джорджъ заставлялъ его такъ долго ждать себя послѣ поѣздокъ своихъ въ аббатство Стонардъ.
-- Вы, правы, сэръ! замѣтилъ онъ, лукаво посмотрѣвъ на меня изъ-подъ полей своей шляпы: -- молоденькая лэди подъ дубомъ была никто иная, какъ миссъ Левэйнъ. Вотъ и Угловой Коттеджъ.
Онъ указалъ мнѣ на покрытый плющемъ, сверху до низу, коттеджъ, при соединеніи трехъ дорогъ. Большая дорога изъ Матлока и Воттингэма подходила прямо къ нему и потомъ раздѣлялась подлѣ его треугольнаго садика, направляясь вправо къ аббатству Стонардъ по опушкѣ болота. Красивенькіе ворота, съ небольшимъ навѣсомъ, проводили къ церкви, черезъ кладбище, отдѣленное отъ коттеджа лѣвой вѣтвью воттингэмской дороги.
-- Однако вы ничего не сказали мнѣ о свадьбѣ мистера Кальдера, замѣтилъ я, когда мы поднимались по Крукстонской сторонѣ горы Линней.
-- Пожалуйста, не выпрямляйте своихъ ногъ, сказалъ онъ, вмѣсто отвѣта: -- опустите каблуки, и держите стремена подъ суставами пальцевъ.
-- Но, насчетъ свадьбы-то?
-- Свадьба была, какой еще не видывали въ этомъ округѣ: на нее собралось восемьдесятъ джентльменовъ и лэди на верховыхъ лошадяхъ, кромѣ экипажей. Балъ и фейерверки были удивительны. Что касается до ужина.... Сидите крѣпче, сэръ!
Надо приписать чуду, что я не свернулся съ сѣдла. Передъ самымъ носомъ старой Руфы, изъ отверстія въ изгородѣ, совершенно неожиданно выскочилъ какой-то мужчина верхомъ на лошади, и испуганная Руфа, безъ малѣйшаго предупрежденія, бросилась въ сторону черезъ дорогу. Нежданный всадникъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ въ гору, потомъ повернулъ, и самымъ тихимъ шагомъ поѣхалъ назадъ. Его конь былъ тощій, но рослый и сильный. Всадникъ сидѣлъ на немъ какъ вкопанный. Его шляпа, сильно налощенная и съ узкими полями, его панталоны, подхваченныя снизу тоненькими штрипками, его однобортный коричневый сюртукъ, застегнутый на груди на двѣ пуговки, небрежно, но со вкусомъ повязанный шейный платокъ, придавали всей его фигурѣ стройный и юношескій видь. Но, когда онъ приблизился, я замѣтилъ, по крупнымъ морщинамъ на его лицѣ, что онъ былъ далеко старѣе средняго возраста. При проѣздѣ мимо Гокля, на суровомъ, загорѣломъ лицѣ незнакомца показалось что-то въ родѣ улыбки, между тѣмъ, какъ взоръ его былъ холоденъ и неподвиженъ.
-- Это вѣрно вашъ другъ? спросилъ я, когда незнакомецъ удалился на значительное разстояніе. Іезуитъ, я думаю, или барышникъ?
Не смѣю повторить здѣсь словъ, которыми начался отвѣтъ моего проводника-наставника.