-- Чьи дѣла?
-- Моего господина, мистера Джорджа Дорили, отвѣчалъ онъ.
-- О! вы доставите мнѣ величайшее удовольствіе окончаніемъ вашего разсказа, прервалъ я.
-- Да; я хочу кончить его, продолжалъ онъ откровенно. Есть люди, которые привлекаютъ къ себѣ съ перваго взгляда; а есть и такіе, отъ первой встрѣчи съ которыми, такъ и хочется бѣжать. Вы напомнили мнѣ многое о мистерѣ Джорджѣ, и меня какъ будто силой влекло сюда, чтобъ разсказать вамъ о немъ все.
-- Садитесь, пожалуйста, сказалъ я.
Даровитый наѣздникъ сѣлъ (о! какъ я ему завидовалъ!) Онъ сѣлъ на край стула, раздвинулъ ноги, и облокотился одной рукой на пачку бумагъ, завязанныхъ въ носовой платокъ и положенныхъ на колѣно.
-- Когда дѣла его приняли самый дурной оборотъ, прибавилъ онъ: -- мистеръ Джорджъ отдалъ мнѣ вотъ эти бумаги. Онѣ лучше моего разскажутъ вамъ другую половину его исторіи.
Мистеръ Гокль вручилъ мнѣ пачку, и взявъ торжественную клятву, что я ихъ возвращу, удалился.
Я никогда не воровалъ, никогда не стрѣлялъ дичи въ чужихъ имѣніяхъ; но, мнѣ кажется, совѣсть моя, когда я развернулъ первое письмо, познакомила меня съ ощущеніями похитителя чужой собственности. Однакожь, любопытство и добровольный вызовъ мистера Гокля взяли верхъ надъ этими ощущеніями, и я смѣло углубился въ сокровенные тайники семейныхъ дѣлъ, знать которыя я не имѣлъ ни малѣйшаго права.
Весьма естественно, съ самого начала мое вниманіе остановилось на пакетѣ съ письмами, писанными женской рукою. Они окаймлены были траурной полоской; всѣ носили на себѣ адресъ на имя мистеръ Джорджа, эсквайра, и всѣ, за исключеніемъ двухъ, покрыты были штемпелями иностранныхъ почтъ. Я оставилъ просматривать какую-то газету, изданную въ ноябрѣ 1817 года, оставилъ полученныя письма на мое имя -- нѣкоторыя изъ нихъ были написаны крючковатымъ почеркомъ адвоката -- и весь углубился въ чтеніе писемъ молоденькой лэди. Разобравъ ихъ по числамъ, я увидѣлъ, что первое было написано спустя около мѣсяца послѣ свиданія, описаннаго Гоклемъ во время нашей прогулки. Оно, повидимому, застало молодаго Дорнли во Флоренціи, и, въ выраженіяхъ глубокой горести, извѣщало о неожиданной кончинѣ матери миссъ Левэйнъ. Между этимъ письмомъ и другими прошелъ долгій промежутокъ времени; всѣ они были адресованы въ различныя мѣста по дорогѣ изъ Флоренціи въ Англію; послѣднее письмо отправлено было въ Ноттингэмъ, въ гостинницу Ройяль Джорджъ. Второе письмо было слѣдующаго содержанія: