Онъ умолкъ и сѣлъ опять на свое мѣсто. Наступила мертвая тишина. Всѣ взоры обратились на меня -- и я ощутилъ что-то въ родѣ того, какъ будто бы я въ самомъ дѣлѣ виноватъ. Краснорѣчивое изложеніе, только что слышанное мною, почти убѣдило меня, что въ минуту умственнаго помраченія я совершилъ это ужасное дѣло, самъ не сознавая того.
Тутъ всталъ мой защитникъ. Онъ говорилъ все, что только можно было сказать. Онъ настаивалъ въ особенности на долголѣтнемъ молчаніи обоихъ свидѣтелей, на сомнительныхъ свойствахъ этихъ людей, на той репутаціи, какою я пользуюсь въ Бостонѣ. Онъ приглашалъ присяжныхъ обратить вниманіе на то, что только-что выслушанныя ими показанія вызваны надеждою на значительное вознагражденіе и напомнилъ имъ о множествѣ случаевъ, когда показанія подобнаго рода оказывались, только къ сожалѣнію слишкомъ поздно, ложными. Онъ говорилъ строго, съ жаромъ; онъ сдѣлалъ все, что только могъ, но еще задолго до того, какъ бнъ кончилъ и президентъ всталъ, я чувствовалъ, я зналъ, что... я осужденъ.
Президентъ разсмотрѣлъ еще разъ каждый отдѣльный фактъ. Онъ говорилъ спокойно, безстрастно, пока не дошелъ до разсужденія о томъ, какъ долго скрывалось это преступленіе отъ правосудія; но тутъ и онъ также вспыхнулъ. Онъ оживился; онъ изобразилъ невозможность нераскрытаго преступленія въ странѣ, управляемой закономъ и правосудіемъ, которые рано или поздно съумѣютъ открыть преступника. Онъ повидимому самъ увлекся тѣмъ жаромъ, съ какимъ говорилъ и, окончивъ свою рѣчь, сѣлъ на свое мѣсто съ видомъ побѣдителя, увѣреннаго въ своемъ тріумфѣ. Присяжные оставили залу суда, чтобы посовѣтоваться между собою.
Я былъ словно въ безпамятствѣ, а между тѣмъ слышалъ съ страшною ясностію каждое слово этой длинной рѣчи. Совершенно машинально поднялъ я глаза и сталъ смотрѣть, что дѣлается вокругъ меня. Тутъ вдругъ я почувствовалъ на себѣ взоръ прекрасной молодой дѣвушки, сидѣвшей въ галлереѣ зрителей, какъ разъ надъ мѣстомъ президента. Она и смотрѣла на меня и не смотрѣла; она какъ будто-бы смотрѣла черезъ меня на что-то, находившееся внѣ меня. Мои глаза встрѣтились съ ея глазами, которые были полны слезъ, и очарованіе рушилось; она опустила опушенные длинными рѣсницами вѣки. Безмолвная симпатія принесла мнѣ невыразимое утѣшеніе. Я не могъ не взглянуть на нее еще разъ. Она вздрогнула, поблѣднѣла и опустилась на стулъ, съ котораго встала для того, чтобъ нагнувшись впередъ взглянуть на меня. Но это длилось не болѣе минуты; тутъ вдругъ она сдернула съ себя перчатки, вынула карандашъ и книгу, имѣвшую видъ молитвенника, оперлась на балюстраду и стала писать на первомъ листѣ этой книгѣ какое-то, какъ мнѣ показалось, исчисленіе. Прилежно, безъ устали, не переставая, двигалась по поверхности бумаги рука ея, въ то время какъ она забыла все, что окружало ее. Словно привлеченный магическою силою, наблюдалъ я за нею. Прошло четверть часа; тутъ она спрятала карандашъ въ карманъ, перечла еще разъ все написанное, закрыла книгу и -- взглянула на меня внизъ. Чудная улыбка освѣтила ея лицо; ея губы шевельнулись, словно прошептали слово: "надѣйся!"
Она встала со стула и силилась пройти галлерею, биткомъ набитую зрителями, которые ѣли, пили, разговаривали между собою, словно мой допросъ и приговоръ были нарочно-устроеннымъ для ихъ удовольствія спектаклемъ. Прошло нѣсколько минутъ, тутъ молодая дѣвушка вошла въ залу, переговорила съ приказнымъ служителемъ, который подвелъ ее къ моему защитнику. Она сказала ему нѣсколько словъ и показала на то, что написала на первой страницѣ своего молитвенника; онъ измѣнился въ лицѣ и вскочилъ отъ испуга со стула. Я облокотился на перила "палаты бѣдныхъ грѣшниковъ", гдѣ я сидѣлъ, и слышалъ явственно, какъ онъ воскликнулъ: "Боже мой! какъ я могъ забыть это!-- Садитесь, миссъ, и ободритесь!"
Эта сцена возбудила всеобщее вниманіе, которое еще болѣе увеличилось, когда, по приказанію моего защитника, приказный служитель прошелъ черезъ залу и сейчасъ послѣ этого явился президентъ. Онъ сѣлъ на свое мѣсто; все замолкло.
-- Я счелъ своею обязанностью, началъ мой защитникъ,-- поступить такимъ необыкновеннымъ образомъ, потому-что мнѣ только-что сдѣлано сообщеніе, которое можетъ сдѣлаться чрезвычайно важнымъ для моего кліента,-- и я прошу васъ, господинъ президентъ, вызвать сюда господъ присяжныхъ изъ комнаты совѣщаній, для того чтобы выслушать это сообщеніе прежде окончательнаго рѣшенія.
-- Вы просите совершенно небывалаго, господинъ адвокатъ, возразилъ президентъ.
-- Согласенъ съ этимъ, но необыкновенныя обстоятельства требуютъ этого. Сообщеніе, которое будетъ имъ сдѣлано, можетъ совершенно измѣнить положеніе дѣла. Я знаю, чего я требую и принимаю на себя отвѣтственность за послѣдствія.
-- Я посовѣтуюсь съ моими товарищами и увѣдомлю васъ.