Молодая дѣвушка, слова которой возбудили эту бурю, сидѣла спокойно и неподвижно подлѣ моего адвоката. Яркая краска залила ея лицо и опять уступила мѣсто блѣдности, которою оно было покрыто передъ этимъ.
Наконецъ спокойствіе возстановилось. Президентъ всталъ.
-- Нѣтъ ли у васъ, спросилъ онъ у защитника,-- какихъ нибудь другихъ доказательствъ, кромѣ росписанія праздничныхъ дней изъ молитвенника молодой лэди и сдѣланныхъ ею исчисленій. Эти послѣднія нуждаются въ подтвержденіи.
-- У меня есть морской календарь на 1854, и я могу при помощи его доставить необходимое подтвержденіе. Не угодно ли вамъ убѣдиться самимъ, что сдѣланное исчисленіе правильно и что ночью 23 августа не было полнолунія.
-- Не считаетъ ли господинъ адвокатъ противной стороны, спросилъ президентъ,-- дальнѣйшій допросъ свидѣтельницы, сдѣлавшей это исчисленіе, излишнимъ?
-- Совсѣмъ нѣтъ, господинъ президентъ. Прежде, чѣмъ я приступлю къ этому допросу, я долженъ просить о томъ, чтобы привести свидѣтельницу къ присягѣ.
Блѣдное личико молодой дѣвушки опять покрылось яркой краской, которая тотчасъ же исчезла. Мой адвокатъ нагнулся къ ней и прошепталъ нѣсколько словъ, вѣроятно для того чтобъ ободрить ее, послѣ чего она спокойно подошла къ стулу для свидѣтелей и повторила твердо и отчетливо, съ очевиднымъ благоговѣніемъ, прочитанную ей форму присяги.
-- Теперь отвѣчайте мнѣ подъ присягою -- знакомы ли вы съ арестантомъ? такъ начался допросъ.
-- Нѣтъ.
-- Зачѣмъ пришли вы сегодня сюда?