-- Позовите мистера Пигера, поваръ. Мы вовсе не желаемъ, чтобъ наши кушанья простывали изъ-за него, приказалъ капитанъ.
Поваръ отворилъ дверь, заглянулъ въ каюту и сказалъ: "Мистера Пигера нѣтъ тамъ, сэръ".
-- Нѣтъ тамъ! Гдѣ же онъ? Кто видѣлъ его сегодня утромъ?
Стали спрашивать, по никто не могъ дать свѣдѣній о Пигерѣ. Машинистъ какъ будто-бы видѣлъ его вчера вечеромъ очень поздно на палубѣ, но онъ не ручается, дѣйствительно ли это быль Пигеръ.
-- Гдѣжь бы это онъ могъ быть? спросилъ капитанъ.-- Онъ непремѣнно долженъ быть на пароходѣ, прибавилъ онъ медленно, съ какимъ-то особеннымъ взглядомъ,-- ужъ не перетолковали ли вы какъ нибудь иначе моего замѣчанія, и...
-- Увѣряю васъ, капитанъ, что я не выходилъ изъ моей каюты, пока не пришелъ къ завтраку, и что я не видалъ и не слыхалъ Пигера послѣ того, какъ ушелъ при васъ въ каюту.
Послѣдовавшія за тѣмъ розысканія остались безъ всякаго результата, но одно обстоятельство возбудило всеобщее вниманіе. Оказалось, что между желѣзными плитами, соединявшими цѣпь рулевой лодки съ бокомъ корабля, очутилась какимъ-то образомъ окованная мѣдью скоба, которая крѣпко держалась тамъ. По всѣмъ вѣроятіямъ ее сбросили за бортъ и она попала туда нечаянно. Умышленно ее не могли вбить, потому-что матросъ, который увидѣлъ ее прежде другихъ, могъ достать ее только съ помощію двухъ товарищей. Ее съ трудомъ оторвали, принесли на палубу и осмотрѣли. Она была такъ блестяща и нова, какъ будто бы ее только-что сдѣлали. Стали догадываться откуда она была взята -- и оказалась, что это была одна изъ тѣхъ запасныхъ скобъ, которыя хранились за рѣшеткою у фокъ-мачты. Это было чрезвычайно странно. Поваръ вспомнилъ, что въ прошлый вечеръ, послѣ разсказаннаго выше происшествія, Пигеръ пилъ необыкновенно много грогу; а машинистъ, который какъ будто бы видѣлъ его, замѣтилъ, что у него была нетвердая походка, хотя и не былъ убѣжденъ, что это дѣйствительно былъ Пигеръ.
Дѣло занесли въ пароходный журналъ -- и жизнь на пароходѣ потекла своимъ путемъ, какъ будто бы ровно ничего не случилось. Но я не могъ не замѣтить, что надо мною тяготѣло тяжелое подозрѣніе, что за мною слѣдили съ недовѣрчивостію,-- и это производило на меня такое тяжелое и безотрадное впечатлѣніе, что я часто завидовалъ Пигеру безмятежно покоившемуся на днѣ океана.
Наше путешествіе приближалось къ концу; мы пристали къ берегу въ нью-іоркской гавани. Капитанъ немедленно представилъ все это дѣло въ надлежащее судебное мѣсто, которое послѣ формальнаго изслѣдованія всѣхъ, даже самыхъ мелочныхъ фактовъ, очень скоро рѣшило, что противъ меня нѣтъ достаточныхъ доказательствъ и что вслѣдствіе этого я свободенъ,-- и я оставилъ городъ, обѣщаясь въ душѣ никогда болѣе не бывать въ его округѣ.
Что же послѣ этого удивительнаго, что упомянутое выше газетное объявленіе взволновало меня до послѣдней степени возможности? Оно произвело на меня обаятельное дѣйствіе змѣи. Я предчувствовалъ, нѣтъ, и былъ убѣжденъ, что оно принесетъ мнѣ горе и всевозможныя бѣдствія. Я не могъ свести глазъ съ черныхъ буквъ, которыя съ страшною ясностію напечатлѣлись въ моемъ мозгу. Годы, лежавшіе между этимъ роковымъ днемъ и настоящей минутой, какъ будто бы и не существовали. Они показались мнѣ сновидѣніемъ, отъ котораго я только что пробудился; мнѣ показалось, какъ будто бы я только что услышалъ отвѣтъ повара: "его нѣтъ тамъ, сэръ!"