Дѣйствительно, такъ и было; новобрачный къ удивленію всѣхъ присутствовавшихъ уѣхалъ, оставивъ свою молодую жену въ домѣ ея отца.
Господинъ Моррисъ, уведя дочь отъ остававшихся еще гостей въ ея дѣвическую комнату, взялъ изъ дрожащихъ рукъ молодой женщины упомянутую записку и съ серіознымъ и сердитымъ выраженіемъ лица прочиталъ слѣдующее:
"Миссизъ Томсонъ, дорогая госпожа, васъ вѣроятно удивитъ мой внезапный отъѣздъ; въ нѣсколькихъ словахъ объясню вамъ свое поведеніе. Нашъ бракъ въ высшей степени противенъ мнѣ. ничто съ моей стороны не могло оправдать этой жертвы, кромѣ торжественнаго обѣщанія, которое я далъ моему умиравшему отцу жениться на васъ. Мы почти не знаемъ другъ друга, въ теченіи шести мѣсяцевъ мы видѣлись всего шесть разъ, и то самымъ формальнымъ образомъ,-- и я твердо убѣжденъ, что этотъ дѣловой договоръ нашихъ родителей противенъ и вамъ столько, же сколько мнѣ. Такъ какъ я вполнѣ увѣренъ, что ни ваше ни мое сердце не будетъ сокрушаться о разлукѣ, то я избавляю васъ отъ всѣхъ обязательствъ какъ моей супруги, предоставляю вамъ полную свободу дѣйствій, и вмѣстѣ съ тѣмъ разъ навсегда освобождаю васъ отъ своего присутствія. Уваженіе къ памяти моего дорогаго отца всегда заставитъ меня помнить, что вы избранная имъ, законная моя жена; поэтому мой кошелекъ всегда будетъ къ вашимъ услугамъ, но кромѣ извѣстной суммы, которую я обязуюсь ежегодно высылать вамъ, вы ничего обо мнѣ не услышите. Я не принадлежу къ числу терпѣливыхъ людей, по этому церемонія, соединившая насъ другъ съ другомъ, была бы для меня источникомъ безконечной и безполезной муки. Впрочемъ, будьте увѣрены, что я твердо сохраню васъ въ своей памяти. Прощайте".
Фрэнсисъ Томсонъ.
* * *
Прошло восемь лѣтъ со времени разсказаннаго выше страннаго случая; мы еще разъ поведемъ читателя въ тотъ же самый домъ на Реджентъ-Стритѣ въ Лондонѣ. Но какъ не похожа царящая теперь въ немъ молчаливая печаль на свадебное веселье, которое мы встрѣтили въ немъ тогда. Смерть посѣтила этотъ домъ; нѣсколько дней тому назадъ бренные останки господина Морриса были опущены въ послѣднее мѣсто успокоенія. Оглядѣвшись въ гостиной, изъ которой подъ молоткомъ аукціонера уже успѣла исчезнуть вся мебель, мы увидимъ только одного пожилаго господина и молодую даму; по глубокому трауру, черному чепчику и креповому вуалю можно заключить, что это дочь умершаго Самуэля Морриса. Да, Маргарита Томсонъ, покинутая жена, готовится къ отъѣзду въ новое отечество, новую страну, гдѣ можетъ быть ее встрѣтитъ новая, болѣе счастливая жизнь. Она приняла предложеніе дорогихъ друзей, мистера Беверлея и его жены, замѣнить имъ дочь, принять ихъ имя и уѣхать съ ними въ новое отечество; они хотѣли ѣхать въ Америку, и надѣялись что Маргарита забудетъ тамъ грустное прошлое своей молодой жизни. Ей было теперь 24 года; теперь наружность ея была совсѣмъ другая, чѣмъ у молоденькой, блѣдной дѣвушки, стоявшей нѣсколько лѣтъ тому назадъ передъ алтаремъ. Прекрасная собой, съ совершенными формами, отлично образованная, такъ какъ большую часть времени она проводила въ уединеніи и серіозныхъ занятіяхъ,-- она садилась съ своимъ пріемнымъ отцомъ въ ожидавшій ея экипажъ, навсегда покидая родину, съ болѣе легкимъ сердцемъ и большими надеждами, чѣмъ она считала это возможнымъ для себя. Но прожитые тамъ со смерти матери годы были такъ печальны, что она жадно стремилась къ другой обстановкѣ, къ другимъ обязанностямъ. Мистеръ Беверлей и его жена очень хорошо знали исторію своей молодой подруги; потерявъ свою единственную дочь, они такъ были увѣрены въ ея искреннемъ сочувствіи къ ихъ горю, что упросили ее пополнить пустоту, которую произвела въ ихъ сердцѣ смерть дочери. Итакъ, они намѣревались съ годъ по путешествовать по Сѣверо-Американскимъ штатамъ, а потомъ поселиться по сосѣдству Нью-Іорка, и были очень счастливы когда Маргарита приняла ихъ предложеніе и приготовилась къ отъѣзду съ ними.
Во время этого путешествія, Мэджъ, какъ ее называли новые ея родители, повеселѣла, поздоровѣла и похорошѣла необыкновенно. Ее радовалъ всякій новый интересный предметъ, она оказалась безстрашной и восторженной любительницей всякихъ приключеній; когда же потомъ была куплена и съ большимъ вкусомъ отдѣлана прекрасная дача въ нѣсколькихъ часахъ ѣзды отъ Нью-Іорка, молодая женщина также охотно и весело предалась удовольствіямъ домашней жизни. Мѣсто, гдѣ поселились Беверлей, было обращено къ Гудсоновой рѣкѣ, а земля, окружавшая домъ, отдѣлялась однимъ низкимъ плетнемъ отъ такой же красивой дачи, на ней жила нѣкая миссизъ Лей, вдова; но домъ принадлежалъ единственному брату миссизъ Лей, котораго каждый день ожидали изъ очень продолжительнаго путешествія.
Разъ вечеромъ, Мэджъ сидѣла совсѣмъ одна на прохладной верандѣ и думала о своемъ печальномъ прошломъ. Глаза ея были обращены на колеблющіяся воды рѣки, съ дрожавшими въ ней и чудесно освѣщавшими ее лучами мѣсяца. Она любила эту чудесную картину, но теперь хотя и смотрѣла на нее, а сердце и мысли ея уносились далеко.
Мистеръ и миссизъ Беверлей весь день провели въ Нью-Іоркѣ, откуда хотѣли возратиться только поздно вечеромъ; свою сосѣдку, миссизъ Лей, общество которой она чрезвычайно любила, молодая женщина также не видала сегодня, такъ какъ въ этотъ день та исключительно посвятила себя брату, наконецъ благополучно вернувшемуся изъ путешествія.
Молодая женщина очень скучала, такъ что ей было очень пріятно, когда подошедшій кучеръ миссисъ Лей прервалъ нить ея грустныхъ мыслей.