-- Я передалъ ей твои слова, Джекъ, -- сказалъ онъ,-- но она ничего не отвѣтила и стала еще хуже плакать.
-- Быть можетъ она тебѣ не повѣрила,-- замѣтилъ Джекъ.-- Не пойти ли мнѣ къ ней самому?
Прежде всего Джекъ вытащилъ прутъ изъ плетня. Разсмотрѣвъ его хорошенько, Джекъ рѣшилъ, что прутъ годится для той цѣли, для которой онъ его предназначилъ, и тогда, обращаясь къ Гарри, сказалъ:
-- Теперь я пойду къ ней, а ты лучше иди домой. Можетъ быть, она не захочетъ бить меня при тебѣ. Только ты не говори ни слова объ этомъ никому. Она можетъ быть меня сколько ей угодно,-- она въ своемъ правѣ,-- только говорить объ этомъ не надо.
Джекъ перелѣзъ черезъ плетень и направился къ Нелли, которая все еще лежала на землѣ, спрятавъ лицо въ складки своего платья.
-- Вотъ, Нелли, я пришелъ, чтобы ты меня отхлестала. Бери прутъ и бей меня. Я заслужилъ этого.
Дѣвочка приподнялась и сѣла на землю.
-- Джекъ,-- воскликнула она, глядя на него полными слезъ глазами,-- неужели ты и вправду думаешь, что я хочу, что я стану тебя бить?.. Тебя!..
-- Я не знаю, хочешь ли ты бить меня, но вѣдь ты сказала, что ненавидишь меня и ты, дѣйствительно, имѣешь право сердиться на меня. Такъ вотъ тебѣ палка, бери и бей меня сколько влѣзетъ.
-- О, Джекъ, значитъ ты и вправду думаешь, что я дикая кошка, какъ меня назвалъ Джонъ Добсонъ прошлый разъ. Брось палку, Джекъ.