Фантастическій разсказъ

(переводъ съ англійскаго).

Съ тѣхъ поръ, какъ я завелся собственнымъ хозяйствомъ, сестра моя Летти жила со мною. Она у меня хозяйничала до моей женитьбы. Теперь она неразлучна съ моей женой, и дѣти мои обращаются къ своей милой тетѣ за совѣтомъ, утѣшеніемъ и помощью во всѣхъ своихъ маленькихъ невзгодахъ и затрудненіяхъ. И однако же, не смотря на то, что она окружена любовью и удобствами жизни,-- съ лица ея не сходитъ грустное, сосредоточенное выраженіе, которое приводитъ въ недоумѣніе знакомыхъ и огорчаетъ родныхъ. Что же этому за причина? несчастная любовь? Да -- все та же старая исторія. Сестрѣ не разъ представлялись выгодныя партіи, но, лишившись предмета своей первой любви, она уже никогда не позволяла себѣ мечтать о томъ, чтобы любить и быть любимой.

Джорджъ Мэзонъ приходился женѣ моей двоюроднымъ братомъ; онъ былъ морякъ. Они съ Летти встрѣтились на нашей свадьбѣ и влюбились съ перваго взгляда. Отецъ Джорджа тоже былъ морякомъ и особенно отличался въ Арктическихъ моряхъ, гдѣ онъ участвовалъ въ нѣсколькихъ экспедиціяхъ, предпринятыхъ для отысканія сѣвернаго полюса и сѣверо-западнаго прохода. Я, поэтому, не удивился, когда Джорджъ по собственной охотѣ вызвался служить на "Піонерѣ", который снаряжался на поиски за Франклиномъ и его потерянными товарищами. Будь я на его мѣстѣ, едва-ли бы я устоялъ противъ обаянія подобнаго предпріятія. Летти это, разумѣется, не нравилось; но онъ успокоилъ ее увѣреніемъ, что моряковъ, добровольно просившихся въ арктическую экспедицію, никогда не теряютъ изъ вида, и что онъ такимъ образомъ въ два года уйдетъ дальше въ своей карьерѣ, чѣмъ ушелъ бы въ двѣнадцать лѣтъ простой службы. Не могу сказать, чтобы сестра и тутъ искренно помирилась съ его рѣшеніемъ, но она перестала спорить; только облако, теперь не покидающее ея лица, но рѣдко являвшееся въ ея счастливой молодости, иногда стало пробѣгать по чертамъ ея, когда она думала, что никто ея не видитъ.

Младшій братъ мой, Гэрри, въ то время учился въ академіи художествъ. Теперь онъ составилъ себѣ нѣкоторую извѣстность, но тогда еще только начиналъ, и, какъ всѣ начинающіе, задавался всякими фантазіями и теоріями. Одно время онъ бредилъ венеціанской школой, а у Джорджа была красивая голова итальянскаго типа -- онъ и написалъ съ него портретъ. Портретъ вышелъ похожъ, но какъ художественное произведеніе -- весьма посредственъ. Фонъ былъ слишкомъ теменъ, а морской мундиръ слишкомъ ярокъ, такъ что лицо черезъ чуръ уже рельефно выдѣлялось бѣлизной. Поворотъ былъ въ три четверти, но вышла одна только рука, опиравшаяся на рукоять кортика. Вообще, какъ Джорджъ самъ говорилъ, онъ на этомъ портретѣ скорѣе походилъ на командира венеціанской галеры, чѣмъ на современнаго лейтенанта. Летти, впрочемъ, осталась вполнѣ довольна -- о художественности она очень мало заботилась, лишь бы сходство было. И такъ, портретъ съ подобающимъ уваженіемъ былъ вставленъ въ раму -- ужасно массивную, заказанную самимъ Гэрри -- и повѣшенъ въ столовой.

Приближалось время разлуки. "Піонеръ" только ждалъ послѣднихъ инструкцій. Офицеры перезнакомились между собою. Джорджъ очень сошелся съ лекаремъ Винсентомъ Гривомъ, и, съ моего разрѣшенія, раза два привозилъ его къ намъ обѣдать. Правду сказать, онъ мнѣ съ перваго взгляда не особенно понравился, и я почти пожалѣлъ, что пригласилъ его. Это былъ высокій, блѣдный молодой человѣкъ, блондинъ, съ довольно грубыми, рѣзкими чертами шотландскаго типа, съ холодными сѣрыми глазами. Въ выраженіи лица его тоже было что-то непріятное -- не то жестокое, не то хитрое, а вѣрнѣе и то и другое вмѣстѣ. Мнѣ, между прочимъ, показалось весьма неделикатно съ его стороны, что онъ не отходилъ отъ Летти, во всемъ предупреждалъ Джорджа,-- однимъ словомъ, явившись въ домъ въ качествѣ пріятеля ея жениха, просто открыто ухаживалъ за нею. Джорджу это, кажется, тоже, не нравилось, но онъ приписывалъ эту безтактность незнанію свѣтскихъ приличій -- и молчалъ. Летти была крайне недовольна: ей хотѣлось передъ разлукой какъ можно больше быть съ Джорджемъ; но, чтобы его не огорчать, она терпѣла и тоже молчала.

Самому Гриву очевидно изъ голову не приходило, чтобы онъ велъ себя не такъ, какъ слѣдуетъ. Онъ былъ вполнѣ веселъ и счастливъ. Только портретъ почему-то тяготилъ его. Когда Гривъ въ первый разъ увидѣлъ его, то слегка вскрикнулъ, а когда его за обѣдомъ посадили прямо напротивъ портрета, онъ замялся, съ явной неохотой сѣлъ, но тотчасъ опять всталъ.

-- Я не могу сидѣть напротивъ этого портрета, пробормоталъ онъ,-- я самъ знаю, что это ребячество, но не могу. Это одинъ изъ тѣхъ портретовъ, глаза которыхъ точно слѣдятъ за вами, куда ни повернитесь, а я отъ матери унаслѣдовалъ отвращеніе къ подобнымъ портретамъ. Она вышла за мужъ противъ воли отца, и когда я родился, была при смерти больна. Когда она настолько поправилась, что могла говорить связно, безъ бреда,-- она умоляла всѣхъ убрать висѣвшій въ ея комнатѣ портретъ моего дѣда, увѣряя, что онъ грозно смотритъ на нее, хмурится и шевелитъ губами. Суевѣріе ли это, или темпераментъ, только я не терплю подобныхъ портретовъ.

Джорджъ кажется счелъ эту выходку своего пріятеля за хитрость, чтобы получить мѣсто рядомъ съ Летти, но я видѣлъ испуганное выраженіе его лица и не могъ не повѣрить его словамъ. Прощаясь съ ними вечеромъ, я вполголоса, больше въ шутку, спросилъ Джорджа, приведетъ ли онъ опять къ намъ своего новаго друга. Онъ весьма энергично отвѣтилъ, что нѣтъ, потому что Гривъ очень милъ въ мужской компаніи, но въ дамскомъ обществѣ не умѣетъ себя держать.

Но зло было уже сдѣлано. Винсентъ воспользовался тѣмъ, что былъ представленъ намъ,-- и сталъ приходить чуть не каждый день, чаще даже Джорджа, которому, по долгу службы, приходилось проводить большую часть времени на кораблѣ, тогда какъ Гривъ, закупивъ и уложивъ всѣ нужныя аптечныя снадобья, былъ совершенно свободенъ. Въ послѣдній его визитъ, на канунѣ выхода въ море " Піонера ", Летти прибѣжала ко мнѣ сильно разстроенная: онъ имѣлъ нахальство объясниться ей въ любви! Онъ сказалъ, что знаетъ о ея помолвкѣ за Джорджа, но что это не мѣшаетъ влюбиться въ нее и другому, что отъ любви такъ же точно нельзя уберечься, какъ отъ лихорадки. Летти строго, съ высоты своего величія осадила его, по онъ объявилъ, что, по своему мнѣнію, не дѣлаетъ ничего предосудительнаго, высказывая ей свою любовь, хотя и безнадежную.