-- Нѣтъ, отвѣчалъ Эгбертъ улыбаясь,-- племянницѣ.
-- А, вы влюблены въ нее? вскричалъ бухгалтеръ, ударивъ слегка по плечу своего принципала.
Дартморъ засмѣялся, но затрудняясь повидимому отвѣтомъ, поднесъ къ лицу букетъ и сталъ нюхать цвѣты, какъ бы обдумывая что ему сказать.
Хотя Эгбертъ Дартморъ былъ участникомъ фирмы, а Генри Паркеръ только бухгалтеромъ, тѣмъ не менѣе они были, что называется, на дружеской ногѣ. Оба были почти однихъ лѣтъ -- Дартмору шелъ дватцать шестой годъ а Паркеръ былъ годомъ моложе -- и цѣлые годы работали они въ томъ же самомъ домѣ, на одинаковыхъ нравахъ. По у Дартмора былъ отецъ, которому принадлежала половина имущества торговаго дома Байга и Дартмора и у котораго было до двадцати тысячъ годоваго дохода. Все это перешло послѣ его смерти, случившейся года два передъ этимъ, къ его сыну, который сдѣлался такимъ образомъ самостоятельнымъ негоціантомъ двадцати трехъ лѣтъ отъ роду. Нельзя сказать, чтобъ Эгбертъ злоупотреблялъ своей свободой. Онъ велъ очень умѣренную жизнь и занимался своимъ дѣломъ съ большимъ усердіемъ и постоянствомъ. Правда, онъ былъ очень не прочь повести его согласно съ духомъ новаго времени, но до этого не допускалъ его мистеръ Бангъ, степенный и разсудительный человѣкъ среднихъ лѣтъ. Онъ на-отрѣзъ отказывался отъ тѣхъ смѣлыхъ и рискованныхъ дѣлъ, которые такъ нравились младшему партнеру, такъ что этотъ послѣдній долженъ былъ волею-неволею обуздать въ себѣ страсть къ спекуляціямъ.
Генри Паркеръ не наслѣдовалъ отъ своего, тоже уже умершаго, отца ни состоянія ни дохода, но за то онъ получилъ превосходное воспитаніе и у него оставалась еще мать, окружавшая его самою нѣжною любовью, заботившаяся о всѣхъ его потребностяхъ,-- и онъ едва ли промѣнялъ бы свою долю на Эгбертову.
-- Такъ сразу нельзя объяснить, въ какихъ мы отношеніяхъ, отвѣчалъ наконецъ Эгбертъ, взглянувъ на Паркера.-- Конечно, Мэри самое прелестное, самое восхитительное созданіе, какое только можно представить себѣ, и нравится мнѣ выше всякой мѣры, но...
-- Ну, что за но? сказалъ Генри, когда разскащикъ запнулся на этомъ словѣ.
-- Я все разскажу вамъ, Генри; вы знаете меня, мы съ ранней юности работаемъ вмѣстѣ въ этой конторѣ -- и я знаю, что вы не болтливы.
-- Не бойтесь ничего; не въ моемъ характерѣ употреблять во зло оказанное мнѣ довѣріе.
-- Я знаю это, и потому объясню вамъ все однимъ словомъ. Мэри Верриль бѣдна. Ея отецъ Барренъ Верриль, братъ Саломона, былъ спекулянтъ самаго плохаго сорта. Онъ воспиталъ дѣтей въ роскоши, исполнялъ всѣ ихъ прихоти, а потомъ умеръ весь въ долгахъ -- въ такихъ долгахъ, что его кредиторы не получили и по пяти процентовъ съ доллара. мэри живетъ теперь у своего дяди Саломона -- онъ вдовецъ, и она занимается у него хозяйствомъ и дѣтьми. Онъ, какъ кажется, платитъ ей очень приличное жалованье, да она и стоитъ этого, потому-что задача ея не легкая, Дѣти, которыхъ трое, оставались послѣ смерти матери почти безъ надзора и порядочно одичали; она очень скоро исправила ихъ. Словомъ, Мэри -- чудо а не дѣвушка; еслибъ только я зналъ навѣрное, что дядя откажетъ ей что-нибудь по духовной! Право, ему слѣдовало бы сдѣлать это.